-- Нѣтъ, миссъ Аббе, себя не выдаю. Знаете, въ чемъ тутъ все дѣло.-- Вотъ въ чемъ. Когда мы съ нимъ были товарищами, я никогда не могъ на него угодить. А отчего я не могъ на него угодить?-- Оттого, что мнѣ всегда была неудача. Я никогда не умѣлъ находить ихъ помногу. А какъ ему везло счастье! Всегда везло -- замѣтьте,-- всегда. То-то вотъ и оно... Есть такія игры, миссъ Аббе, гдѣ дѣйствуетъ случай, а есть и такія, гдѣ случаю помогаетъ умѣнье.
-- Кто же сомнѣвается, что у Гаффера нѣтъ недостатка въ умѣньѣ отыскивать то, что онъ находитъ?-- возразила миссъ Аббе.
-- Умѣнье подготовить то, что онъ потомъ находитъ,-- вотъ оно что, можетъ быть,-- проговорилъ Райдергудъ, лукаво покачавъ головой.
Миссъ Аббе еще больше нахмурилась, а онъ мрачно покосился на нее.
-- Когда ты плаваешь по рѣкѣ чуть ли не съ каждымъ приливомъ и отливомъ и отыскиваешь въ ней мертвыхъ людей, мужчинъ и женщинъ, такъ ты много пособишь своему счастью, миссъ Аббе, если сначала стукнешь человѣка по головѣ, а потомъ столкнешь его въ воду.
-- Боже милосердый!-- невольно вскрикнула миссъ Поттерсонъ.
-- Помните мои слова!-- продолжалъ Райдергудъ, выставляя впередъ голову черезъ дверку, чтобы за прилавкомъ было слышно каждое его слово, ибо голосъ его звучалъ такъ хрипло, точно въ горлѣ у него застряла швабра.-- Ужъ я говорю вамъ, миссъ Аббе! Попомните мои слова. Я подстерегу его, миссъ Аббе. Я подведу его къ расчету. Хоть черезъ двадцать лѣтъ, а ужъ подведу. Чего ради ему спускать? Изъ за дочери, что ли? У меня у самого есть дочь.
Сказавъ это и договорившись до полнаго опьяненія злобой, какого въ немъ не замѣчалось въ началѣ разговора, мистеръ Райдергудъ взялъ свою кружку и, шатаясь, отправился въ общую комнату.
Гаффера тамъ не было, но засѣдало довольно многолюдное сборище воспитанниковъ миссъ Аббе, вполнѣ покорявшихся ей. Когда пробило десять часовъ, миссъ Аббе появилась въ дверяхъ и, обратившись къ одному изъ гостей, человѣку въ полинялой красной курткѣ, сказала: "Джорджъ Джонсъ, вамъ пора домой. Я обѣщала вашей женѣ, что вы будете возвращаться въ десять часовъ". Джонсъ тотчасъ же всталъ, пожелалъ всей компаніи доброй ночи и вышелъ. Въ половинѣ одиннадцатаго миссъ Аббе опять заглянула въ распивочную и сказала: "Вилльямъ Вилльямсъ, Бобъ Глеморъ и Джонитонъ, вамъ всѣмъ пора отправляться". И Вилльямсъ, Глеморъ и Джонитонъ съ такою же покорностью распрощались и улетучились. Но удивительнѣе всего было то, что когда одинъ толстоносый гость въ лакированной шляпѣ, послѣ долгаго колебанія приказалъ мальчику принести еще стаканъ джину съ водой, миссъ Аббе явилась сама вмѣсто требуемаго джина, и объявила рѣшительно: "Капитанъ Джоси, вы уже выпили, сколько вамъ полагается". И капитанъ не протестовалъ ни однимъ словомъ; онъ только потеръ себѣ обѣими руками колѣни и уставился въ каминъ. Тутъ заговорила остальная публика: "Да, да, капитанъ, миссъ Аббе правду говоритъ. Послушайтесь миссъ Аббе". Но покорность капитана не ослабила бдительности миссъ Аббе, а только еще больше изощрила ее. Оглянувъ покорныя лица своей школы и замѣтивъ двухъ молодыхъ людей, которымъ тоже не мѣшало сдѣлать внушеніе, она обратилась къ нимъ со словами:
-- Томъ Тутль, молодому человѣку, который черезъ мѣсяцъ собирается жениться, надо идти домой и ложиться спать. А вамъ, мистеръ Джекъ Моллингъ, нечего подталкивать его; я знаю, что ваша работа начинается съ ранняго утра; значить, и вамъ время уходить. Идите же, друзья мои, съ Богомъ, Доброй ночи.