-- Да,-- соглашается мистрисъ Ламль, продолжая чертить по стѣнѣ,-- но я сомнѣваюсь, чтобы мы оказались въ числѣ этихъ многихъ, зарабатывая себѣ кусокъ хлѣба игрой на билльярдѣ, картами и такъ далѣе, и живя подъ подозрѣніемъ за грязнымъ табльдотомъ.
-- Но для мистера Ламля уже и то много значитъ,-- возражаетъ мистеръ Твемло учтиво, хоть и шокированный ея послѣдней тирадой,-- что подлѣ него всегда есть человѣкъ, связанный съ нимъ крѣпкими узами во всѣхъ превратностяхъ судьбы,-- человѣкъ, который своимъ сдерживающимъ вліяніемъ можетъ остановить его на пути гибели и позора.
Пока онъ это говоритъ, мистрисъ Ламль перестаетъ чертить и смотрѣть на него.
-- Вы говорите, мистеръ Твемло: сдерживающимъ вліяніемъ. Намъ надо ѣсть и пить, одѣваться, имѣть крышу надъ головой. Всегда подлѣ него, связанная съ нимъ крѣпкими узами во всѣхъ превратностяхъ судьбы? Тутъ-то мнѣ ужъ нечѣмъ хвастаться. Что можетъ предпринять женщина моихъ лѣтъ? Мы съ мужемъ, вступая въ бракъ, обманули другъ друга, и должны нести послѣдствія этого обмана, то есть выносить другъ друга и вмѣстѣ изворачиваться, придумывая, чѣмъ позавтракать сегодня и пообѣдать завтра, и такъ до конца, пока смерть не дастъ намъ развода.
Съ этими словами она выходитъ въ Дьюкъ-Стритъ на Сентъ-Джемсъ-Скверъ. Мистеръ Твемло возвращается къ себѣ на софу и кладетъ свою отяжелѣвшую голову на скользкій валикъ изъ конскаго волоса съ твердымъ внутреннимъ убѣжденіемъ, что непріятное свиданіе не принадлежитъ къ числу вещей, которыя можно принимать послѣ пилюль, столь благотворно дѣйствующихъ, "какъ предохранительное средство, при злоупотребленіи удовольствіями стола".
Но седьмой часъ вечера застаетъ достойнаго маленькаго джентльмена значительно оправившимся и влѣзающимъ въ свои поношенные шелковые чулочки и башмачки передъ отбытіемъ на "обѣдъ удивленія" къ Венирингамъ. А восьмой часъ того же вечера застаетъ его выбѣгающимъ на Дьюкъ-Стритъ и трусящимъ легкой рысцой до угла, чтобы выгадать шесть пенсовъ изъ платы за наемъ кареты.
Божественная Типиинсъ дообѣдалась къ этому времени до такого состоянія, что человѣкъ съ извращеннымъ умомъ могъ бы, пожалуй, ей пожелать въ видѣ перемѣны, для ея же пользы, поскорѣе поужинать и свалиться въ постель. Такой умъ у мистера Юджина Рейборна, котораго Твемло застаетъ созерцающимъ "Божественную" съ свирѣпымъ лицомъ и невозмутимо выслушивающимъ милыя шуточки этого игриваго созданія по поводу того, что ему давно бы пора возсѣдать на шерстяномъ мѣшкѣ. Рѣзвится Типпинсъ и съ Мортимеромъ Ляйтвудомъ, грозясь отколотить его вѣеромъ за то, что онъ былъ шаферомъ на свадьбѣ у этихъ выскочекъ, какъ бишь ихъ, что теперь пошли съ молотка. Впрочемъ, знаменитый вѣеръ что-то вообще оживленъ и колотитъ всѣхъ мужчинъ направо и налѣво съ какимъ-то зловѣщимъ стукомъ, наводящимъ на мысль о стукотнѣ костей его обладательницы.
Новое племя закадычныхъ друзей народилось въ домѣ Вениринговъ съ того дня, какъ Венирингъ вступилъ въ парламентъ ради народнаго блага, и мистрисъ Венирингъ въ высшей степени внимательна къ этимъ друзьямъ. Эти друзья какъ астрономическія дистанціи, выражаются лишь самыми крупными цифрами. Одинъ изъ нихъ (говоритъ Бутсъ) -- крупный подрядчикъ, дающій работу, какъ было вычислено, пятистамъ тысячамъ человѣкъ. Другой (говоритъ Бруеръ) состоитъ предсѣдателемъ въ такомъ множествѣ комиссій, отстоящихъ такъ далеко одна отъ другой (причемъ онъ вездѣ на-расхватъ), что никогда не проѣзжаетъ менѣе трехъ тысячъ миль въ недѣлю по желѣзной дорогѣ. У третьяго (говоритъ Буфферъ) еще полтора года тому назадъ не было ни гроша; теперь же, благодаря его необычайному таланту скупать безъ денегъ акціи по номинальной стоимости, за восемьдесятъ пять, и продавать альпари за наличныя, у него триста семьдесятъ пять тысячъ фунтовъ капиталу. Буфферъ особенно настаиваетъ на добавочныхъ семидесяти пяти, не уступая рѣшительно ни полушки.
Необыкновенно мило шутитъ леди Типпинсъ съ Бутсомъ, Бруэромъ и Буфферомъ по адресу этихъ святыхъ отцовъ-толстосумовъ, оглядывая ихъ поочередно въ лорнетъ и затѣмъ обращаясь къ Буфферу, Бутсу и Бруэру съ вопросомъ, какъ они думаютъ, составитъ ли который-нибудь изъ отцовъ ея счастье, если она немножко пококетничаетъ съ нимъ. Хозяинъ дома тоже много занимается по своему святыми отцами, благочестиво уединяясь то съ однимъ, то съ другимъ въ оранжерею, изъ какового убѣжища доносятся отъ времени до времени слова: "комиссія" и "комитетъ".
Мистеръ и мистрисъ Подснапъ -- въ числѣ гостей, и святые отцы очень одобряютъ мистрисъ Подснапъ. Она достается на попеченіе одному изъ нихъ (отцу Бутса, дающему работу пятистамъ тысячамъ человѣкъ) и благополучно водворяется имъ на свое мѣсто за столомъ по лѣвую руку Вениринга, что даетъ возможность рѣзвушкѣ Типпинсъ, сидящей по его правую руку (ибо самъ онъ, по обыкновенію, пустое мѣсто, не больше) "умолять", чтобъ ей разсказали объ этихъ "милыхъ землекопахъ", и правда ли, что они питаются одними сырыми бифштексами и пьютъпортеръ изъ своихъ тачекъ. Но несмотря на эти маленькіе вводные эпизоды, всѣ чувствуютъ, что этотъ обѣдъ -- обѣдъ удивленія и что удивленіе не должно быть забыто. А потому Бруэръ, какъ человѣкъ, облеченный наибольшей отвѣтственностью соразмѣрно своей репутаціи, становится истолкователемъ общаго настроенія.