-- Я иду гулять, Лавви,-- сказала она.
Неукротимая подскочила въ постели, и пробурчавъ что-то о томъ, что вставать еще рано, снова впала въ забытье.
Взгляните, какъ наша милая Белла спѣшитъ по улицамъ. Взгляните, какъ папа ждетъ свою дочку за насосомъ, по меньшей мѣрѣ въ трехъ миляхъ разстоянія отъ семейной кровли. Взгляните, какъ дочка и папа несутся въ Гринвичъ на одномъ изъ первыхъ утреннихъ пароходовъ.
Ждали ли ихъ въ Гринвичѣ? Должно быть, ждали. По крайней мѣрѣ мистеръ Джонъ Роксмитъ стоялъ на пристани и смотрѣлъ на рѣку часа за два до того, какъ осыпанный угольной пылью (а для него золотымъ пескомъ) пароходъ развилъ свои пары въ Лондонѣ. Должно быть, ихъ ждали -- похоже на то. По крайней мѣрѣ мистеръ Джонъ Роксмитъ казался совершенно довольнымъ, когда увидѣлъ ихъ на палубѣ парохода. Должно быть, ихъ ждали -- надо думать, что такъ. По крайней мѣрѣ Белла, какъ только сошла съ парохода, взяла подъ руку мистера Джона Роксмита, не изъявляя ни малѣйшаго удивленія при видѣ его, и оба пошли по пристани съ такимъ эфирнымъ видомъ безмятежнаго счастья, что оно какъ будто всколыхнуло и приподняло отъ земли сидѣвшаго тамъ сердитаго инвалида-матроса, который потащился за ними на своихъ двухъ деревяшкахъ. У этого сердитаго инвалида обѣ ноги были деревянныя, и за минуту до того, какъ Белла сошла съ парохода и довѣрчиво продѣла свою ручку подъ руку Роксмита, у него не было другой цѣли въ жизни, кромѣ табаку, котораго ему всегда не хватало. Сердитый матросъ-инвалидъ давно уже осѣлъ на мели въ гавани сѣраго существованія безъ смысла и безъ радости, но Белла въ одинъ мигъ спустила его на воду, и онъ поплылъ.
Какой же курсъ возьметъ для начала наша эскадра съ флагманскимъ кораблемъ, то бишь съ херувимчикомъ-папа во главѣ? Съ такимъ или другимъ въ этомъ родѣ вопросомъ на умѣ сердитый инвалидъ, проникшійся столь внезапнымъ участіемъ къ интересной парочкѣ, вытягивалъ шею, и заглядывалъ впередъ черезъ головы прохожихъ, какъ будто силясь подняться на цыпочки на своихъ деревяшкахъ, чтобы не потерять изъ виду Р. Вильфера, Но онъ скоро убѣдился, что въ данномъ случаѣ не могло быть рѣчи о "началѣ": херувимчикъ-папа, проталкиваясь въ толпѣ, держалъ курсъ прямехонько къ Гринвичской церкви.
Ему, должно быть, захотѣлось повидаться со своими родственниками херувимами, улыбающимися тамъ съ потолка. Такъ думалъ, можетъ быть, сердитый инвалидъ, ибо даже онъ не могъ не замѣтить фамильнаго сходства между церковными херувимами и херувимчикомъ въ бѣломъ жилетѣ. Какъ бы то ни было, онъ поставилъ всѣ свои паруса и не отставалъ отъ эскадры.
Херувимчикъ шелъ впереди, сіяя улыбками; за нимъ шла Белла и Роксмитъ, а къ нимъ прилипъ, какъ пластырь, сердитый матросъ-инвалидъ. Давно, давно, за много лѣтъ передъ тѣмъ крылья его души спустились, упали, сгинули вмѣстѣ съ его ногами; но Белла привезла ему на пароходикѣ новыя крылья, и они подняли его.
Плохо ходилъ этотъ старый корабль по вѣтру счастья, но онъ взялъ прямикомъ наперерѣзъ къ сборному мѣсту и работалъ своими деревяшками, точно азартный игрокъ въ криббеджъ, свирѣпо отчеркивающій мѣлкомъ свои выигрыши на карточномъ столѣ. И когда сумракъ церковнаго портала поглотилъ молодую чету, побѣдоносный старый корабль былъ уже тутъ какъ тутъ. Къ этому времени страхъ херувимчика быть пойманнымъ на мѣстѣ преступленія былъ такъ силенъ, что если бы не успокоительныя двѣ деревяшки, на которыхъ стоялъ инвалидъ, его нечистая совѣсть заставила бы его, пожалуй, увидѣть въ этомъ почтенномъ служивомъ свою собственную величественную супругу, прилетѣвшую въ переряженномъ видѣ въ колесницѣ на грифахъ (по обычаю злыхъ волшебницъ, прилетающихъ на крестины къ принцессамъ), чтобы испортить брачный обрядъ. А потомъ, когда гдѣ-то вдали за органомъ раздался таинственный шорохъ, бѣдный папа и въ самомъ дѣлѣ имѣлъ основаніе поблѣднѣть и шепнуть Беллѣ: "Ужъ не мама ли твоя прячется тамъ? Какъ ты думаешь, душенька?" Но шорохъ, къ его великому облегченію, скоро прекратился и больше уже не повторялся.
Церковный порталъ навсегда поглотилъ Беллу Вильферъ, и не въ его было власти выпустить ее назадъ на свѣтъ Божій. Но зато онъ выпустилъ мистрисъ Джонъ Роксмитъ. И долго еще на освѣщенныхъ яркимъ солнцемъ ступеняхъ паперти стоялъ сердитый матросъ-инвалидъ и смотрѣлъ вслѣдъ красавицѣ-новобрачной съ смутнымъ подозрѣніемъ, не видѣлъ ли онъ это во снѣ.
Вскорѣ послѣ того Белла вынула изъ кармана письмо и прочла его вслухъ папа и Джону. Вотъ точная копія съ этрго письма: