"Дорогая мама!
"Надѣюсь, вы не разсердитесь: я благополучно вышла замужъ за мистера Джона Роксмита, который любитъ меня больше, чѣмъ я того стою. Но стою я его любви или не стою, а я люблю его всѣмъ сердцемъ. Я сочла за лучшее никому не говорить заранѣе во избѣжаніе непріятныхъ домашнихъ разговоровъ. Пожалуйста сообщите папа. Поцѣлуйте за меня Лавви.
Всей душой любящая васъ дочь
Белла.
(P. S.: Роксмитъ)".
Джонъ Роксмитъ наложилъ на письмо портретъ королевы {Почтовую марку съ изображеніемъ королевы Викторіи.} (и никогда наша всемилостивѣйшая государыня не смотрѣла такъ милостиво, какъ въ это благословенное утро), и Белла опустила его въ почтовый ящикъ, весело сказавъ: "Ну, теперь, папочка, вы въ безопасности: живымъ васъ не возьмутъ".
Но папа на первыхъ порахъ, въ глубинѣ своей взбудораженной совѣсти, настолько не чувствовалъ себя въ безопасности, что величественныя матроны мерещились ему за каждымъ безобиднымъ деревомъ гринвичскаго парка, и даже изъ окна обсерваторіи, откуда помощники королевскаго астронома еженощно наблюдаютъ звѣзды, на него грозно взиралъ суровый ликъ, подвязанный такъ хорошо знакомымъ ему носовымъ платкомъ. Но такъ какъ минуты проходили и на горизонтѣ не появлялось никакой мистрисъ Вильферъ во плоти, онъ понемногу успокоился и съ веселымъ сердцемъ и хорошимъ аппетитомъ отправился въ Блэкгитъ, въ коттеджъ мистера и мистрисъ Роксмитъ, гдѣ ихъ ждалъ завтракъ.
Скромный маленькій домикъ, но свѣтлый и чистый. Чудеснѣйшій изъ скромныхъ завтраковъ на покрытомъ бѣлоснѣжной скатертью столѣ. Вокругъ стола, какъ лѣтній вѣтерокъ, порхаетъ молодая дѣвица, вся румянецъ и ленты, поминутно краснѣющая, точно вышла замужъ она, а не Белла, но тѣмъ не менѣе своей ликующей суетней авторитетно заявляющая о торжествѣ прекраснаго пола надъ Джономъ и папа, какъ будто желая сказать: "Вотъ что васъ ждетъ, джентльмены, когда мы захотимъ приняться за васъ". Эта молодая дѣвица -- служанка мистрисъ Беллы. Она вручаетъ мистриссъ Беллѣ связку ключей отъ богатѣйшаго склада соленій, вареній, пикулей и прочей бакалеи, осмотромъ которой развлекается публика послѣ завтрака, причемъ Белла заявляетъ, что "папа долженъ отвѣдать всего, милый Джонъ, а то не будетъ счастья", въ результатѣ чего папа напихиваютъ въ ротъ всякой всячины, съ которой онъ не знаетъ, что дѣлать.
Потомъ они всѣ трое предприняли очаровательную прогулку въ экипажѣ, а потомъ гуляли по цвѣтущему лугу и видѣли тамъ все того же сердитаго инвалида на деревяшкахъ, которыя на этотъ разъ лежали передъ нимъ горизонтально, потому что онъ сидѣлъ на травѣ, размышляя, вѣроятно, о превратностяхъ жизни. И Белла сказала ему съ радостнымъ удивленіемъ: "А, это вы! Здравствуйте. Какой вы милый старичекъ!", на что сердитый инвалидъ отвѣтилъ ей, что ему "позволятъ пожелать ей всякаго счастья и самыхъ попутныхъ вѣтровъ" въ ея жизненномъ плаваніи. И онъ тутъ же вскарабкался на свои деревяшки и помахалъ ей шляпой съ галантностью матроса линейнаго корабля и отъ всего своего дубоваго сердца.
Весело было видѣть на фонѣ золотыхъ цвѣтовъ этого соленоводнаго инвалида. Весело было смотрѣть, какъ онъ махалъ своей кораблевидной шляпой и какъ его жидкіе сѣдые волосы развѣвались по вѣтру, точно Белла снова спустила его на синія воды.