-- Съ другимъ,-- повторилъ незнакомецъ, тыча куда-то назадъ черезъ правое плечо правымъ большимъ пальцемъ,-- съ другимъ почтеннѣйшимъ, я говорю.
-- Не понимаю, что вы хотите сказать.
-- Глядите-ка сюда.-- И, загибая каждую фразу на пальцахъ лѣвой руки правымъ указательнымъ пальцемъ, онъ продолжалъ: -- У насъ два почтеннѣйшихъ,-- такъ? Одинъ да одинъ -- два. Законникъ Ляйтвудъ -- это одинъ. Вотъ онъ -- мой указательный палецъ. Одинъ -- вѣдь такъ? Такъ вотъ, вы, можетъ быть, знакомы съ моимъ среднимъ пальцемъ -- съ другимъ почтеннѣйшимъ то бишь?
-- Я знаю его ровно настолько, насколько мнѣ нужно его знать,-- сказалъ Брадлей, нахмурившись и глядя прямо предъ собой.
-- Урра-а!-- закричалъ незнакомецъ.-- Ура другому почтеннѣйшему! Я такого же мнѣнія, какъ и вы.
-- Чего вы кричите! Не забывайте, что теперь ночь... О чемъ вы тамъ толкуете -- я не пойму.
-- Слушайте, третій почтеннѣйшій, что я вамъ скажу,-- отвѣчалъ сиплымъ шепотомъ незнакомецъ, переходя въ конфиденціальный тонъ.-- Другой почтеннѣйшій взялъ себѣ манеру дѣлать изъ меня шута, должно быть, потому что я честный человѣкъ и въ потѣ лица добываю хлѣбъ свой. А онъ -- ни, ни! Не таковскій онъ парень.
-- А мнѣ то что до этого?
-- Знаете, третій почтеннѣйшій: коли вы не хотите больше слушать, такъ и не слушайте,-- проговорилъ человѣкъ тономъ оскорбленной добродѣтели.-- Вы сами начали. Вы сказали, и очень ясно показали, кромѣ того, что вы никоимъ образомъ не другъ этому парню. Но я своихъ мнѣній и своей компаніи никому не навязываю. Я честный человѣкъ -- вотъ кто я. Приведите меня, куда хотите, хоть въ судъ, и я скажу: "милордъ, я честный человѣкъ". Вызовите меня въ судъ, какъ свидѣтеля -- или куда тамъ хотите,-- и опять-таки скажу его свѣтлости то же самое и книгу поцѣлую. Я не рукавъ поцѣлую, а книгу.
Не столько во вниманіе къ этимъ превосходнымъ аттестаціямъ, сколько изъ неугомоннаго желанія набрести на какой-нибудь путь къ открытію, на которомъ были сосредоточены всѣ его помыслы, Брадлей отвѣчалъ: