-- Пароходъ меня опрокинулъ и потопилъ,-- продолжалъ съ тупымъ упорствомъ Райдергудъ.-- Меня вытащили посторонніе люди, но я ихъ вовсе не просилъ. Я хочу, чтобъ мнѣ заплатили за жизнь, потому какъ пароходъ отнялъ ее у меня.
-- Такъ за этимъ-то вы и ходили къ мистеру Ляйтвуду ночью?-- спросилъ Брадлей, недовѣрчиво осматривая его.
-- За этимъ самымъ, да еще за письмомъ, чтобы мнѣ получить мѣсто смотрителя шлюза. Мнѣ нужна письменная рекомендація, а кто же долженъ дать ее мнѣ, какъ не онъ? Я такъ и говорю въ своемъ письмѣ -- въ томъ, что дочка моя писала собственной рукой: тамъ и крестикъ мой поставленъ внизу, чтобы все было, какъ быть должно по закону,-- я говорю: "Кто, какъ не вы, законникъ Ляйтвудъ, подастъ эту бумагу куда слѣдуетъ, и кто, какъ не вы, взыщетъ убытки мои съ парохода? Потому", говорю я (это я говорю: вѣдь крестикъ-то мой недаромъ стоить), "потому какъ я изъ-за васъ да изъ-за вашего пріятеля довольно хлопотъ себѣ принялъ. Если бы вы, законникъ Ляйтвудъ, пособили мнѣ настоящимъ манеромъ, постояли бы за меня вѣрой и правдой, а другой почтеннѣйшій настоящимъ манеромъ мои слова записалъ (все это я говорю выше крестика, какъ оно быть должно но закону), у меня бы теперь денежки въ карманѣ звенѣли, вмѣсто цѣлаго груза бранныхъ словъ, которыми меня потчуютъ, а я глотай". Это, я вамъ доложу, не очень-то вкусное блюдо, будь у тебя какой угодно аппетитъ. А что вы тамъ насчетъ позднихъ часовъ подпускаете,-- проворчалъ мистеръ Райдергудъ, закончивъ монотонный перечень своихъ обидъ,-- такъ вы взгляните-ка прежде на этотъ вотъ узелокъ, что у меня подъ мышкой, и сообразите, что я возвращаюсь на шлюзъ, а значитъ Темпль-то приходится мнѣ по пути.
Пока тянулось это повѣствованіе, выраженіе лица Брадлея Гедстона измѣнилось; теперь онъ наблюдалъ разсказчика съ напряженнымъ вниманіемъ.
-- А знаете,-- сказалъ онъ послѣ непродолжительной паузы, когда они прошли рядомъ нѣсколько шаговъ,-- мнѣ кажется, я могъ бы назвать васъ по фамиліи, если бъ захотѣлъ.
-- Ну что жъ, попробуйте!-- былъ отвѣть, и Райдергудъ остановился, вперивъ въ своего спутника пристальный взглядъ.
-- Ваша фамилія Райдергудъ.
-- Моя, моя, чортъ меня возьми!-- воскликнулъ этотъ джентльменъ.-- А я вашей не знаю.
-- Это дѣло другое,-- сказалъ Брадлей.-- Я и не думалъ, что вы знаете.
Брадлей продолжалъ путь, о чемъ-то размышляя, а Рогъ шелъ рядомъ съ нимъ, что-то бормоча. Смыслъ бормотанья былъ такой: "Клянусь Богомъ, Рогъ Райдергудъ сталъ общественнымъ достояніемъ, и всякій считаетъ себя въ правѣ трепать его имя, точно какой-то уличный насосъ". Суть размышленій была: "Вотъ орудіе. Не употребить ли его въ дѣло?"