Ужасна была для зрителей эта непрерывная борьба утопающаго, безпрестанно всплывавшаго на поверхность, съ тѣмъ, чтобы снова погрузиться на дно. Ужасна была она и для него самого. Его желаніе сказать своему другу что-то, лежавшее у него на душѣ, его отчаянныя усилія выразить это словами, такъ мучили его, когда онъ приходилъ въ сознаніе, что сроки сознательнаго состоянія отъ этого сократились. Какъ тонущій человѣкъ, вынырнувшій изъ глубины на поверхность, тѣмъ скорѣе погружается въ воду, чѣмъ больше борется съ ней, такъ и онъ, въ своей отчаянной борьбѣ, только быстрѣе уходилъ ко дну.
Однажды передъ вечеромъ, когда онъ лежалъ неподвижно, и Лиззи, которую онъ не узналъ, только что вышла изъ комнаты, такъ какъ ей пора было идти на работу, онъ вдругъ назвалъ по имени Ляйтвуда.
-- Я здѣсь, Юджинъ.
-- Мортимеръ! Долго ли это будетъ тянуться?
Ляйтвудъ покачалъ головой.
-- Но вѣдь тебѣ все-таки не хуже, Юджинъ.
-- Такъ что жъ? Я знаю, что надежды нѣтъ. Но все же я молю Бога, чтобъ это продлилось, пока ты не окажешь мнѣ одной, послѣдней услуги и пока я не сдѣлаю одного, послѣдняго дѣла... Удержи меня еще на нѣсколько минутъ. Мортимеръ! Удержи меня!
Его другъ сдѣлалъ все, что могъ, стараясь ободрить его, увѣряя, что ему лучше, хотя глаза его уже теряли выраженіе, такъ рѣдко возвращавшееся къ нимъ.
-- Удержи меня еще, если можешь. Не дай мнѣ уйти. Я чувствую, что ухожу.
-- Нѣтъ еще, нѣтъ. Скажи мнѣ, Юджинъ, что надо сдѣлать.