-- Не знаю, отчего это,-- продолжала эта леди,-- и ты, Фрэнкъ, тоже навѣрно не знаешь, но только я замѣтила, что священники и ихъ жены имѣютъ какое-то отношеніе къ флюсу. Стоить мнѣ обратить вниманіе на ребенка въ какой-нибудь школѣ, какъ у него -- или мнѣ это просто кажется -- начинаетъ пухнуть лицо. То же самое съ Фрэнкомъ: у каждой старухи, какъ только она познакомится съ нимъ, непремѣнно начинается флюсъ... Есть въ насъ, священникахъ, еще одна странность, очень непріятная для бѣдныхъ дѣтей; они страшно сопятъ въ нашемъ присутствіи. Сама не понимаю, какъ это выходитъ, и очень бы желала, чтобъ этого не было. Но чѣмъ больше мы ихъ замѣчаемъ, тѣмъ они больше сопятъ. То же самое и въ церкви, когда начинается проповѣдь... Фрэнкъ, смотри: вѣдь это тотъ учитель. Я гдѣ-то видѣла его.
Это относилось къ молодому человѣку скромной наружности, въ черномъ сюртукѣ и жилетѣ и въ сѣрыхъ брюкахъ. Онъ какъ-то нерѣшительно вошелъ съ платформы на вокзалъ сейчасъ же послѣ того, какъ Ляйтвудъ вышелъ на платформу, и принялся торопливо просматривать печатныя объявленія на стѣнѣ, прислушиваясь мимоходомъ къ тому, что говорилось въ толпѣ ожидающихъ на вокзалѣ, шмыгавшихъ мимо него. Въ ту минуту, когда мистрисъ Мильвей назвала Лиззи Гексамъ, онъ стоялъ неподалеку отъ нихъ и продолжалъ держаться поблизости, поминутно поглядывая, однако, на дверь, въ которую вышелъ Ляйтвудъ. Онъ стоялъ задомъ къ нимъ, сложивъ за спиной свои руки въ перчаткахъ. Послѣ того, какъ мистрисъ Мильвей упомянула о немъ, во всей его манерѣ было настолько замѣтно колебаніе, заговорить ли ему съ ними или сдѣлать видъ, что онъ ничего не слыхалъ, что мистеръ Мильвей заговорилъ съ нимъ первый.
-- Я не могу припомнить вашей фамиліи, но помню, что видѣлъ васъ въ школѣ,-- сказалъ онъ.
-- Меня зовутъ Брадлей Гелстонь, сэръ,-- отвѣчалъ тотъ, отодвигаясь въ уголокъ, гдѣ было меньше народу.
-- Виноватъ; мнѣ слѣдовало бы лучше помнить имена,-- сказалъ мистеръ Мильвей, протягивая ему руку.-- Что это, какой нездоровый у васъ видъ? Вѣрно, переутомились отъ работы?
-- Да, я много работалъ это время.
-- Вы не занимались гимнастическими играми во время послѣднихъ каникулъ?
-- Нѣтъ, сэръ.
-- Работа безъ моціона, мистеръ Гедстоъ, вредная вещь. Я не говорю, что отъ этого вашъ трудъ покажется вамъ скучнѣе, но вы можете нажить себѣ диспепсію, если не побережетесь.
-- Да, я знаю, что надо беречься, сэръ... Могу я попросить васъ выйти со мной на платформу? Мнѣ хотѣлось бы поговорить съ вами.