-- Съ большимъ удовольствіемъ.
Былъ вечеръ, и вокзалъ былъ ярко освѣщенъ. Школьный учитель, все время не спускавшій глазъ съ двери, въ которую вышелъ Ляйтвудъ, прошелъ на платформу черезъ другую дверь и, остановившись тамъ въ углу, гдѣ было потемнѣе, сказалъ, теребя свои перчатки:
-- Одна изъ вашихъ дамъ, сэръ, назвала сейчасъ знакомое мнѣ имя,-- даже очень знакомое, могу сказать. Имя сестры моего бывшаго ученика. Онъ долго былъ моимъ ученикомъ, отлично учился и теперь быстро пошелъ въ гору. Фамилія его Гексамъ. Сестру его зовутъ Лиззи... Лиззи Гексамъ.
Должно быть, онъ былъ очень застѣнчивъ; онъ видимо старался преодолѣть свою нервность и говорилъ очень сдержанно.
Остановка, которую онъ сдѣлалъ передъ двумя послѣдними словами, вызвала чувство неловкости въ его слушателѣ.
-- Да, я знаю -- сказалъ мистеръ Мильвей.-- Мы какъ разъ ѣдемъ къ ней.
-- Я такъ и понялъ, сэръ... Надѣюсь, съ ней не случилось ничего дурного,-- я разумѣю, съ сестрой моего бывшаго ученика? Надѣюсь, она не понесла никакой утраты и никакое горе не постигло ее? Вѣдь она не лишилась никого... никого изъ родныхъ?
Мистеръ Мильвей подумалъ, что у этого человѣка очень странная манера и какой-то непріятный, мрачный взглядъ, но все-таки отвѣтилъ ему своимъ всегдашнимъ привѣтливымъ тономъ:
-- Я радъ вамъ сообщить, мистеръ Гедстонъ, что сестра вашего бывшаго ученика не понесла никакой утраты. Вы, можетъ быть, подумали, что я ѣду хоронить кого-нибудь?
-- Можетъ быть, ваше духовное званіе, сэръ, и могло бы навести меня на эту мысль, но, кажется, я этого не подумалъ... Итакъ, вы, значитъ, не за этимъ ѣдете?