-- Какъ вамъ сказать, мистеръ Веггъ?-- отвѣчалъ Винасъ, улыбаясь самой жизнерадостной улыбкой.-- Едва ли вы отгадаете, что я затѣю постѣ этого.
-- Я и не собираюсь отгадывать,-- огрызнулся Веггъ.-- Я хотѣлъ только сказать: счастье ваше, что общій нашъ трудъ былъ распредѣленъ такъ выгодно для васъ. Счастье ваше, что вамъ досталась въ немъ самая легкая доля,-- не то, что мнѣ. Вашего сна, небось, не нарушали?
-- Ни чуточки не нарушали, сэръ,-- сказалъ Винасъ.-- Я отъ роду такъ сладко не спалъ, благодарю васъ.
-- Вотъ то-то!-- буркнулъ Веггъ.-- А посидѣли бы вы въ моей шкурѣ, такъ не то бы запѣли. Если бы васъ сдергивали съ постели, отрывали отъ сна, отъ ѣды, сводили бы съ ума нѣсколько мѣсяцевъ безъ передышки, такъ, небось, и вы бы похудѣли и были бы не въ духѣ.
-- А, вѣдь, и впрямь васъ подтянуло-таки, мистеръ Веггъ-- сказалъ Винасъ, созерцая его фигуру артистическимъ глазомъ.-- Здорово подтянуло! Покровы на вашихъ костяхь до того сморщились и пожелтѣли, что можно подумать, вы не ко мнѣ въ гости пожаловали, а вонь къ тому французскому джентльмену, что стоитъ въ углу.
Мистеръ Веггъ, совершенно разобиженный, взглянулъ въ тотъ уголъ, гдѣ стоялъ французскій джентльменъ, и, должно быть, замѣтилъ тамъ что-то новое, потому что сейчасъ же посмотрѣлъ въ противоположный уголъ, потомъ надѣлъ очки и принялся заглядывать во всѣ щели, и закоулки полутемной лавчонки.
-- Что это? Да у васъ тутъ, никакъ, все повычищено?-- сказалъ онъ, наконецъ.
-- Да, мистеръ Веггъ. Рукою обожаемой женщины.
-- Стало быть вы затѣяли, какъ надо думать, жениться?
-- Именно, сэръ.