Сайлесъ снялъ очки, находя жизнерадостную физіономію своего друга и компаньона слишкомъ отвратительной для того, чтобы стоило созерцать ее въ увеличенномъ видѣ, и спросилъ:
-- На старой?
-- Мистеръ Веггъ!-- обратился къ нему Винасъ съ внезапно вспыхнувшимъ гнѣвомъ.-- Особа, о которой идетъ рѣчь, совсѣмъ не стара.
-- Я хотѣлъ сказать -- на той, что прежде не соглашалась,-- терпко пояснилъ Веггъ.
-- Мистеръ Веггъ, въ дѣлахъ столь деликатнаго свойства слѣдуетъ выражаться яснѣе, и я позволю себѣ побезпокоить насъ просьбой... просьбой... вотъ именно -- выражаться яснѣе,-- сказалъ мистеръ Винась.-- Есть струны, на которыхъ нельзя играть. Да, сэръ! На нѣкоторыхъ струнахъ можно играть только съ благоговѣніемъ -- только въ тонъ, такъ сказать. И изъ такихъ-то мелодическихъ струнъ соткана миссъ Плезантъ Райдергудъ.
-- Такъ это она -- та особа, что прежде не соглашалась?-- спросилъ Веггъ.
-- Сэръ!-- отвѣчалъ Винасъ съ достоинствомъ.-- Я принимаю измѣненное выраженіе. Да, это та самая особа, что прежде не соглашалась.
-- Когда же васъ окрутятъ съ ней?-- спросилъ Веггъ.
-- Мистеръ Веггъ!-- проговорилъ Винась съ новой вспышкой гнѣва.-- Я не могу вамъ позволить говорить объ этомъ предметѣ такимъ вульгарнымъ языкомъ. Я долженъ сдержанно, но твердо попросить васъ, сэръ, сдѣлать поправку въ вашемъ вопросѣ.
-- Когда эта особа отдастъ свою руку тому, кому отдала уже сердце?-- неохотно поправился мистеръ Веггъ, сдерживая свою досаду во вниманіе къ ихъ общему дружескому предпріятію и общему капиталу.