-- Не буду больше! Право, не буду! Прости!
-- Замолчи!-- сказала миссъ Ренъ, закрывая рукою глаза.-- Я не могу тебя видѣть. Ступай наверхъ, принеси мнѣ шляпку и шаль. Будь хоть чѣмъ-нибудь полезенъ, негодный, и хоть на минуту уйди прочь съ моихъ глазъ.
Онъ покорно вышелъ, шатаясь на дрожащихъ ногахъ, и тутъ Юджинъ Рейборнъ увидѣлъ, что между тонкихъ пальчиковъ дѣвочки, прижатыхъ къ глазамъ, катятся слезы. Ему стало жаль ее, но жалость не расшевелила его равнодушія и осталась лишь жалостью, не проявившись ни въ чемъ.
-- Я иду въ итальянскую оперу примѣривать наряды,-- сказала, спустя нѣсколько минутъ, миссъ Ренъ, отнимая руку отъ глазъ и смѣясь иронически, чтобы скрыть, что она плакала.-- Вы должны откланяться, прежде чѣмъ я уйду, мистеръ Рейборнъ. И позвольте мнѣ сказать вамъ разъ навсегда: вамъ незачѣмъ дѣлать мнѣ визиты. Вы изъ меня не вытянете того, что вамъ нужно, не вытянете, если бъ даже вы запаслись щипчиками и стали рвать меня но кусочкамъ.
-- Неужто вы такъ крѣпко уперлись на своемъ и такъ-таки не беретесь соорудить туалетъ для моей крестницы?
-- Да, я уперлась на своемъ,-- отрѣзала миссъ Ренъ, дернувъ подбородкомъ.-- Я очень упряма и по вопросу о кукольныхъ туалетахъ, и по вопросу объ... адресахъ, если хотите. Отправляйтесь-ка себѣ по-добру по-здорову и отложите попеченіе на этотъ счетъ.
Ея преступное дитя, между тѣмъ, воротилось и стояло у нея за спиной со шляпкой и шалью въ рукахъ.
-- Давай сюда и ступай опять въ свой уголъ, старый хрычъ!-- сказала миссъ Ренъ, случайно обернувшись и замѣтивъ его.-- Нѣтъ, нѣтъ, твоихъ услугъ мнѣ не нужно. Ступай въ свой уголъ,-- слышишь?
Сконфуженно потирая руки, несчастный человѣкъ побрелъ, шатаясь, къ мѣсту своего изгнанія; но, проходя мимо Юджина, онъ какъ-то особенно взглянулъ на него и сдѣлалъ при этомъ движеніе, которое можно бы было принять за движеніе локтемъ, если бъ его члены повиновались его волѣ. Не обративъ на него вниманія и только инстинктивно посторонившись, чтобъ избѣжать непріятнаго прикосновенія, Юджинъ вяло раскланялся съ миссъ Ренъ, попросилъ позволенія закурить сигару и вышелъ.
-- Слушай ты, блудный сынъ!-- заговорила тогда Дженни, тряхнувъ головой и внушительно грозя миніатюрнымъ указательнымъ пальчикомъ своему неисправимому чаду.-- Сиди дома, пока я не вернусь. Если ты двинешься изъ своего угла, пока меня не будетъ, я все равно вѣдь догадаюсь, зачѣмъ ты уходилъ.