-- Пуфъ... Да,-- сказалъ Райдергудъ, переставъ заниматься дымомъ,-- я съ ней говорилъ. Такъ, немножко. Она переполошилась, когда я скалился къ нимъ, какъ снѣгъ на голову, и спросилъ васъ. Потомъ увела меня въ гостиную и стала разспрашивать, не случилось ли съ вами чего дурного. Ну, и и говорю: "Нѣтъ, молъ, ничего дурного. Учитель мнѣ другъ". Вижу, она успокоилась. Тутъ-то я и смекнулъ, откуда вѣтеръ дуетъ.
Брадлей опустилъ кошелекъ въ карманъ, стиснулъ правой рукой кисть лѣвой руки и, застывъ въ этой позѣ, сталъ смотрѣть въ огонь.
-- Для васъ она на все пойдетъ,-- прибавилъ Райдергудъ и продолжалъ. -- Такъ вотъ, когда мы съ вами пойдемъ домой (потому что, я, конечно, пойду съ вами), то совѣтую вамъ пообчистить ее, не теряя времени даромъ. А потомъ, когда мы покончимъ наши счеты, вы можете жениться на ней. Она пригоженькая, а вы, я знаю, еще не завели себѣ новой зазнобы съ тѣхъ поръ, какъ вамъ натянули носъ въ другомъ мѣстѣ.
Ни одного слова больше не проронилъ Брадлей за всю ночь. Ни разу не перемѣнилъ положенія и не разжалъ руки, сжимавшей его другую руку. Окаменѣвъ передъ огнемъ камина, какъ будто это былъ волшебный огонь, который старилъ людей, онъ не шевелился, и на его лбу темныя складки становились все глубже, взглядъ принималъ все болѣе и болѣе дикое выраженіе, лицо все больше блѣднѣло, пока не стало землистымъ, точно обсыпанное пепломъ, и даже волосы, казалось, рѣдѣли и выцвѣтали.
Вплоть до тѣхъ поръ, какъ окно сторожки стало прозрачнымъ отъ забрезжившаго свѣта дня, этотъ живой трупъ человѣка не шевельнулся. Тогда онъ тихо поднялся, пересѣлъ къ окну и сталъ глядѣть на рѣку.
Райдергудъ тоже не вставалъ со стула всю ночь напролетъ. Вначалѣ онъ раза два или три пробовалъ заговаривать: одинъ разъ пробормоталъ что-то такое о томъ, что становится очень холодно, потомъ сказалъ, что уголь скоро прогоритъ, и поднялся подбавить свѣжаго; но, такъ какъ онъ не могъ добиться отъ своего гостя ни звука, ни движенія, то замолчалъ и самъ уже на всю ночь. Въ то время, когда онъ занимался на скорую руку приготовленіемъ кофею, Брадлей отошелъ отъ окна и сталъ надѣвать пальто.
-- Не лучше ли позавтракать, прежде чѣмъ мы отправимся въ путь?-- сказалъ Райдергудъ.-- Пустой желудокъ нехорошо студить, учитель.
Не подавая никакого знака, что онъ слышалъ, Брадлей вышелъ вонъ изъ сторожки. Схвативъ со стола кусокъ хлѣба и сунувъ подъ мышку свой драгоцѣнный узелокъ, Райдергудъ немедленно послѣдовалъ за нимъ. Брадлей повернулъ въ сторону Лондона. Райдергудъ догналъ его и пошелъ рядомъ съ нимъ.
Цѣлыхъ три мили прошли эти два человѣка бокъ-о-бокъ, въ полномъ молчаніи. Вдругъ Брадлей повернулъ и пошелъ назадъ. Въ тотъ же мигъ повернулъ и Райдергудъ и пошелъ съ нимъ рядомъ.
Брадлей опять пошелъ въ сторожку. Вошелъ и Райдергудъ. Брадлей сѣлъ къ окну. Райдергудъ сталъ грѣться у огня. Черезъ часъ или немного побольше Брадлей неожиданно всталъ и снова вышелъ, но на этотъ разъ пошелъ въ другую сторону. Райдергудъ сейчасъ же вышелъ за нимъ слѣдомъ, нагналъ его черезъ нѣсколько шаговъ и пошелъ рядомъ.