-- Да, я рѣшился на это,-- отвѣчалъ Юджинъ.-- Такъ вотъ, когда мой почтенный родитель сказалъ про этотъ портретъ и потомъ, пополоскавъ себѣ ротъ кларетомъ (который онъ приказалъ подать и за который я заплатилъ), прибавилъ: "Зачѣмъ ты, мой милый, пьешь такую бурду?" -- я такъ и понялъ это, какъ родительское благословеніе нашего союза, совершенно равносильное обычнымъ благословеніямъ, которыя сопровождаются потоками слезъ. Хладнокровіе моего почтеннаго родителя нельзя обыкновенной мѣркой мѣрить.
-- Что правда, то правда,-- вставилъ Ляйтвудъ.
-- Больше я по этому вопросу навѣрное ничего не услышу отъ моего почтеннаго родителя, и онъ будетъ попрежнему слоняться по свѣту въ шляпѣ на-бекрень,-- продолжалъ Юджинъ.-- Итакъ, моя женитьба торжественно признана у семейнаго алтаря, и мнѣ больше незачѣмъ безпокоиться на этотъ счетъ... Теперь дальше. Ты сдѣлалъ для меня чудеса, Мортимеръ; ты меня выпуталъ изъ денежныхъ затрудненій, и, имѣя при себѣ такого ангела-хранителя, какъ она, моя спасительница... ты видишь, я еще не настолько окрѣпъ и не настолько мужчина, чтобы говорить о ней спокойно,-- она такъ невыразимо дорога мнѣ, Мортимеръ... я могу считать себя съ тѣмъ немногимъ, что я могу назвать своимъ, гораздо богаче, чѣмъ я былъ. И, конечно, я теперь сталъ богаче: ты вѣдь знаешь, чѣмъ были всегда въ моихъ рукахъ деньги?-- Ничѣмъ
-- Хуже, чѣмъ ничѣмъ, Юджинъ, кажется мнѣ. По крайней мѣрѣ, я знаю, что мой собственный скромный доходъ (я отъ души желалъ бы, чтобы мой дѣдъ бросилъ эти деньги въ море, чѣмъ оставлять ихъ мнѣ) былъ не ничто, а весьма ощутительное нѣчто, мѣшавшее мнѣ приняться за что-нибудь. Думаю, что и о тебѣ можно сказать то же.
-- Такъ вѣщаетъ голосъ мудрости,-- сказалъ Юджинъ.-- Оба мы съ тобой прожили жизнь пастушками. Теперь, принимаясь за работу, мы примемся въ серьезъ. Ну, а пока оставимъ эту тему -- надолго, на нѣсколько лѣтъ... Знаешь, у меня была одна мысль, Мортимеръ,-- переселиться съ женой въ какую-нибудь изъ колоній и тамъ работать по моей спеціальности.
-- Безъ тебя я пропаду, Юджинъ, но ты, пожалуй, правъ: можетъ быть, вамъ лучше уѣхать.
-- Нѣтъ!-- сказалъ Юджинъ.-- Нѣтъ, не лучше.
Онъ сказалъ это такъ горячо, почти гнѣвно, что Мортимеръ удивился.
-- Ты думаешь, что моя искалѣченная голова еще несовсѣмъ пришла въ порядокъ?-- Нѣтъ, это не то, повѣрь мнѣ,-- продолжалъ Юджинъ съ гордымъ взглядомъ.-- Я могу сказать тебѣ о здоровой музыкѣ моего пульса то же, что Гамлетъ говоритъ о себѣ. Кровь во мнѣ кипитъ, но кипитъ здоровьемъ и силой, когда я объ этомъ думаю... Скажи: неужели мнѣ, какъ трусу, спрятаться самому и спрятать ее, какъ будто бы я стыдился ея. Гдѣ былъ бы твой другъ, Мортимеръ, если бъ она струсила въ его дѣлѣ, на что она имѣла неизмѣримо больше основаній?
-- Честно и отважно,-- сказалъ Ляйтвудъ.-- Но все-таки, Юджинъ...