-- Все-таки, Мортимеръ?..
-- Увѣренъ ли ты, что останешься равнодушенъ -- я говорю въ ея интересахъ, только въ ея,-- если замѣтишь, что ее холодно принимаютъ... въ обществѣ.
-- Ну, да, намъ съ тобой естественно спотыкаться на этомъ словѣ,-- проговорилъ, смѣясь, Юджинъ.-- Не Тигшинсъ ли нашу мы разумѣемъ?
-- Можетъ быть и ее,-- отвѣчалъ Мортимеръ, тоже смѣясь.
-- Ну, конечно, кого же больше?-- подхватилъ съ жаромъ Юджинъ.-- Какъ мы тамъ себѣ ни прячься за кустъ, какъ ни громи это "общество",-- мы считаемся съ Типпинсъ. Но вотъ что я тебѣ скажу, мой другъ. Моя жена немножко ближе моему сердцу, чѣмъ наша Типпинсъ, и я обязанъ ей немножко большимъ, чѣмъ нашей Типпинсъ, и горжусь ею, пожалуй, немножко побольше. А потому я стану биться до послѣдняго вздоха вмѣстѣ съ ней и за нее,-- здѣсь въ открытомъ полѣ. Если я спрячу ее, сражаясь за нее, буду малодушно наносить удары изъ-за угла, тогда скажи мнѣ ты, котораго я, послѣ нея, люблю больше всѣхъ на землѣ,-- скажи,-- и я буду заслуживать этого по всей справедливости: "Она бы лучше сдѣлала, если бъ оттолкнула тебя ногой въ ту ночь, когда ты лежалъ, истекая кровью, и плюнула въ твое подлое лицо".
Лицо его озарилось такимъ яркимъ внутреннимъ свѣтомъ, когда онъ это говорилъ, что никто бы не сказалъ теперь, что это обезображенное лицо. Его другъ отвѣтилъ ему такъ, какъ онъ ожидалъ и желалъ, и они продолжали бесѣдовать о своемъ будущемъ до самаго возвращенія Лиззи. Усѣвшись на свое мѣсто подлѣ него и нѣжно прикоснувшись къ его головѣ и рукамъ, она сказала:
-- Юджинъ, ты заставилъ меня ѣхать, но я напрасно не осталась съ тобой. Ты такъ взволнованъ, какъ давно уже не былъ. Что ты дѣлалъ?
-- Ничего. Только ждалъ, когда ты вернешься.
-- И разговаривалъ съ мистеромъ Ляйтвудомъ,-- сказала Лиззи, съ улыбкой поворачиваясь къ нему.-- Но вѣдь его общество не могло такъ тебя взволновать.
-- Ты думаешь, дорогая? А мнѣ такъ кажется, что меня взволновало именно общество,-- отвѣчалъ ей Юджинъ своимъ прежнимъ шутливымъ тономъ, смѣясь и цѣлуя ее.