Это слово такъ засѣло въ мозгу Мортимера Ляйтвуда и такъ преслѣдовало его, пока онъ шелъ въ этотъ вечеръ къ себѣ домой въ Темпль, что онъ рѣшилъ заглянуть въ общество, котораго онъ уже довольно давно не видалъ.
XVII. Голосъ общества.
Поэтому, получивъ пригласительную карточку отъ мистера и мистрисъ Венирингъ, просившихъ его сдѣлать имъ честь отобѣдать у нихъ, Мортимеръ Ляйтвуцъ счелъ нужнымъ любезно отвѣтить на нее въ томъ смыслѣ, что онъ будетъ счастливъ имѣть эту честь. Венеринги продолжали, какъ и прежде, неутомимо разсыпать "обществу" приглашенія къ обѣду, и всякому, желавшему пообѣдать у нихъ, слѣдовало поспѣшить, ибо въ книгѣ Судебъ несостоятельныхъ должниковъ уже было записано, что на слѣдующей недѣлѣ съ Венирингомъ произойдетъ оглушительный крахъ. Да, на слѣдующей недѣлѣ всему міру будетъ извѣстно, что, отыскавъ ключъ къ великой тайнѣ жить выше средствъ и перемудривъ въ качествѣ законодателя-депутата отъ честныхъ избирателей Покетъ-Бричеза, Beнирингъ и супруга его удалятся въ Кале, гдѣ будуть жить на брилліанты мистрисъ Beнирингъ (на которые мистеръ Beнирингъ, какъ добрый мужъ, затрачивалъ отъ времени до времени изрядные куши) и разсказывать Нептуну и другимъ, какъ до выхода Вениринга изъ парламента палата общинъ состояла изъ него да еще изъ шестисотъ пятидесяти семи его закадычныхъ друзей. И черезъ недѣлю же приблизительно общество сдѣлаетъ открытіе, что оно давно уже презирало Вениринга и не довѣряло Венирингу, и, когда ѣхало обѣдать къ Венирингу, всегда питало сомнѣнія на его счетъ -- весьма секретно, впрочемъ, ибо это были сомнѣнія приватнаго и конфиденціальнаго свойства, надо полагать.
Но такъ какъ книга Судебъ несостоятельныхъ должниковъ за будущую недѣлю еще не раскрыта, то мы находимъ у Вениринговъ обычное стеченіе публики -- людей, явившихся къ нимъ въ домъ, чтобъ отобѣдать другъ съ другомъ, но не съ ними. Тутъ леди Типпинсъ. Тутъ Подснапъ великій и мистрисъ Подснапъ. Тутъ Твемло. Тутъ Буфферъ и Бруэръ, и Бутсъ. Тутъ и богачъ-подрядчикъ, олицетворяющій собой благодѣтельное Привидѣніе для пятисотъ тысячъ человѣкъ. Тутъ и предсѣдатель комитетовъ, проѣзжающій по три тысячи миль въ недѣлю. Тутъ и блестящій финансовый геній, такъ искусно превращающій акціи въ замѣчательно круглую сумму -- ровно въ триста семьдесятъ пять тысячъ фунтовъ, безъ шиллинговъ и пенсовъ.
Прибавьте къ нимъ Мортимера Ляйтвуда, явившагося между ними тѣмъ самымъ вяло-равнодушнымъ Мортимеромъ,-- сколкомъ съ Юджина,-- какимъ онъ былъ въ тѣ дни, когда разсказывалъ имъ исторію "человѣка невѣдомо откуда".
Юная фея Типпинсъ вскрикиваетъ отъ неожиданности при видѣ своего невѣрнаго обожателя. Она манитъ къ себѣ бѣглеца своимъ вѣеромъ, но бѣглецъ, твердо рѣшившійся держаться отъ нея подальше, бесѣдуетъ о Британіи съ Подснапомъ. Подснапъ всегда говорить о Британіи, и говоритъ въ такомъ тонѣ, какъ будто онъ своего рода тайный стражъ, приставленный оберегать ея интересы противъ остального міра.
-- Мы знаемъ, чего хочетъ Россія, сэръ,-- говорить великій Подснапъ.-- Мы знаемъ, чего добивается Франція. Мы видимъ, куда мѣтить Америка. Но мы знаемъ и то, что такое Англія. Этого довольно для насъ.
Однако, когда доложили, что поданъ обѣдъ, и Ляйтвудъ опускается на свое старое мѣсто насупротивъ леди Типпинсъ, ее уже нельзя отразить.
-- Несчастный изгнанникъ Робинзонъ Крузо!-- говорить эта волшебница, о бмѣниваясь съ нимъ поклономъ.-- Въ какомъ состояніи вы оставили вашъ островъ?
-- Благодарю васъ, -- отвѣчаетъ Ляйтвудъ.-- Мой островъ въ порядкѣ; по крайней мѣрѣ, ни на что не жаловался, когда я уѣзжалъ,