-- А какъ ваши дикари поживаютъ?-- спрашиваетъ леди Типпинсъ.
-- Они начинали уже цивилизоваться, когда я выѣхалъ изъ Жуанъ-Фернандеса,-- другъ друга начали ѣсть, а это уже почти цивилизація,-- говоритъ Ляйтвудъ.
-- Мучитель!-- восклицаетъ прелестное юное существо.-- Вы знаете, что мнѣ нужно, и забавляетесь моимъ нетерпѣніемъ. Сейчасъ же разскажите мнѣ о вашихъ новобрачныхъ. Вы вѣдь были на свадьбѣ.
-- Развѣ былъ? Позвольте. (Мортимеръ дѣлаетъ видъ, что припоминаетъ.) Ахъ да, былъ!
-- Какъ же была одѣта невѣста? Гребцомъ?
Мортимеръ хмурится и не отвѣчаетъ.
-- Должно быть она сама гребла, сама правила рулемъ, сама лавировала и швартовала (или какъ оно тамъ говорится по морскому?) на той лодкѣ, которая привезла ее къ вѣнцу,-- продолжаетъ игривая Типпинсъ.
-- Въ какомъ бы видѣ ни явилась она къ вѣнцу, она все скрасила собой,-- говоритъ Мортимеръ.
Леди Типпинсъ мило взвизгиваетъ, чѣмъ привлекаетъ общее вниманіе на себя.
-- Скрасила собой! Поддержите меня, Венирингъ, если я въ обморокъ упаду. Онъ хочетъ насъ увѣрить, что какая-то ужасная лодочница -- сама красота.