-- Логично ли говорить такимъ образомъ о дѣлахъ кліента, которому нечего терять и котораго нельзя, повидимому, заставить платить, это еще, думается мнѣ, подъ сомнѣніемъ,-- замѣтилъ глубокомысленно Юджинъ.
-- Ты попалъ въ жидовскія лапы, Юджинъ.
-- Другъ любезный, мнѣ уже случалось попадать въ кое-какія христіанскія лапы, такъ что этото я могу снести, какъ философъ,-- возразилъ должникъ, хладнокровно поднося ко рту рюмку.
-- Сегодня, Юджинъ, я видѣлся съ однимъ евреемъ, который, кажется, собирается порядкомъ насъ съ тобой поприжать. Типичный Шейлокъ, а видомъ патріархъ. Живописная, сѣдовласая, сѣдобородая фигура въ широкополой шляпѣ и длиннополомъ балахонѣ.
-- Да ужъ не пріятель ли это мой? не почтенный ли мистеръ Ааронъ?-- проговорилъ Юджинъ, поставивъ на столъ свою рюмку.
-- Онъ называетъ себя мистеромъ Райей.
-- Я, впрочемъ, вспомнилъ, что это я самъ -- должно быть, по инстинктивному желанію принять его въ лоно нашей церкви -- окрестилъ его Аарономъ,-- сказалъ Юджинъ.
-- Охъ, Юджинъ! Ты нынче какъ-то особенно нелѣпъ. Объясни, что ты хочешь сказать.
-- Только то, другъ любезный, что я имѣю честь и удовольствіе быть отчасти знакомымъ точь-въ-точь съ такимъ патріархомъ, какого ты описалъ, а зову я его мистеромъ Аарономъ потому, что такъ оно выходитъ и въ еврейскомъ стилѣ, и выразительно, и любезно,-- вообще къ мѣсту. Но не взирая на столь вѣскія причины для мистера Аарона именоваться этимъ именемъ, весьма возможно, что это не настоящее его имя.
-- Ты положительно самый нелѣпый человѣкъ на земномъ шарѣ, Юджинъ,-- проговорилъ, смѣясь, Мортимеръ.