-- Вы притворяетесь, что безъ памяти влюблены въ эту молодую особу?-- спросилъ мистеръ Боффинъ, покровительственно положивъ руку на голову Беллы, но не глядя на нее.
-- Я не притворяюсь.
-- Ну, ладно, не притворяетесь, коли вы ужъ такъ щепетильны. Вы, значитъ, влюблены въ эту молодую особу?
-- Да, я ее люблю.
-- Какъ же это вы ухитрились влюбиться въ молодую особу, которая настолько глупа, что себѣ цѣны не знаетъ, которая готова вышвырнуть свои деньги на улицу, а потомъ стремглавъ катиться въ пропасть, вплоть до рабочаго дома?
-- Я васъ не понимаю.
-- Не понимаете? То есть не хотите понять? Что же другое могли бы вы подумать объ этой молодой особѣ, если бы она приняла ваше предложеніе?
-- Что могъ бы я подумать о ней, если бъ я былъ такъ счастливъ, что заслужилъ ея привязанность и овладѣлъ ея сердцемъ?
-- Заслужилъ привязанность! Овладѣлъ сердцемъ!-- передразнилъ его мистеръ Боффинъ съ невыразимымъ презрѣніемъ.-- Кошка говорить: "Мяу, мяу!", собака -- "гамъ, гамъ!", лягушка -- "ква, ква!". Каждый по своему говорить. "Привязанность! Сердце!" Мяу-мяу, гамъ-гамъ, ква-ква!
Изумленный этой выходкой, Джонъ Роксмитъ смотрѣлъ на него во всѣ глаза, какъ будто у него мелькала мысль, не рехнулся ли онъ.