-- Такъ какъ ты красавица, Лиззи, то пусть ужъ и она будетъ красавица.
-- Она очень красива.
-- Что же она думаетъ о немъ?-- спросила Дженни тихимъ голосомъ, зорко слѣдя, въ и ступившую паузу, за лицомъ, глядѣвшимъ въ огонь.
-- Она рада, рада быть богатой, чтобы онъ ни въ чемъ не нуждался. Она рада, рада быть красавицей, чтобъ онъ могъ гордиться ею. Ея бѣдное сердце...
-- Что? Б ѣ дное сердце?-- переспросила миссъ Ренъ.
-- Ея сердце боготворитъ его всею своею любовью, всею своей правдой. Съ нимъ она готова умереть... или лучше -- за него. Она знаетъ, что у него есть недостатки, но думаетъ, что они развились отъ одиночества, оттого, что у него не было близкаго человѣка, не было никого для души. И она -- эта богатая и знатная красавица, до которой мнѣ такъ далеко,-- говоритъ: "Только возьми меня, пополни мною эту пустоту, посмотри, какъ я мало думаю о себѣ, испытай, что я могу для тебя сдѣлать и вынести за тебя, и ты увидишь, что ты станешь лучше благодаря мнѣ, хотя я неизмѣримо хуже тебя, хотя въ сравненіи съ тобой я -- ничтожество".
Лицо, глядѣвшее въ огонь, въ экстазѣ этихъ словъ казалось отрѣшеннымъ отъ міра. Дженни откинула незанятой рукой свѣтлые волосы и посмотрѣла на это лицо долгимъ, внимательнымъ взглядомъ съ чѣмъ-то похожимъ на испугъ. Когда Лиззи замолчала, дѣвочка опять опустила головку къ ней на грудь и простонала: "О, Боже мой, Боже мой, Боже!"
-- Что съ тобой, моя Дженни?-- спросила Лиззи, точно пробуждаясь отъ сна.-- У тебя болитъ что-нибудь?
-- Да, но это не старая боль. Уложи меня, уложи меня! Не отходи отъ меня въ эту ночь! Запри дверь и побудь со мной!
Потомъ, отвернувшись, она прошептала: