-- Легко могу повѣрить вамъ, мистеръ Вильферъ.
-- Я говорю вамъ это только затѣмъ, чобы вы знали, какъ любитъ меня моя дочь, какъ она внимательна и предупредительна ко мнѣ, старику,-- прибавилъ мистеръ Вильферъ съ родительской гордостью.-- Если бъ мы ее сызмала баловали, я бы не цѣнилъ этого такъ высоко. Но въ томъ-то и дѣло, что нѣтъ, ни капельки не баловали. Она добрая дочь. И такая красавица!.. Надѣюсь, вы согласны со мной, что она красавица, мистеръ Роксмитъ?
-- Еще бы! Съ этимъ согласится всякій.
-- Вотъ именно, я тоже говорю. Для нея это большое преимущество въ жизни. Это открываетъ широкій горизонтъ ея надеждамъ.
-- Миссъ Вильферъ не найдетъ друзей лучше мистера и мистрисъ Боффинъ.
-- Правда!-- подхватилъ съ восторгомъ Херувимчикъ.-- Я и самъ начинаю думать, что ея судьба устроилась очень хорошо. Если бы Джонъ Гармонъ былъ живъ...
-- Гораздо лучше, что онъ умеръ,-- перебилъ его секретарь.
-- Нѣтъ, я такъ далеко не иду: я не скажу этого,-- произнесъ Херувимчикъ, робко протестуя противъ слишкомъ уже рѣшительнаго и суроваго тона своего собесѣдника.-- Но вѣдь онъ могъ и не понравиться Беллѣ. Могла и она ему не понравиться, и мало ли что? Теперь же она можетъ сама выбрать мужа.
-- Можетъ быть... простите: вы удостаиваете меня своего довѣрія, говоря со мной объ этомъ предметѣ,-- такъ вы должны извинить мой вопросъ... Можетъ быть, она уже... выбрала? -- проговорилъ съ запинкой секретарь.
-- О, нѣтъ!-- отвѣтилъ мистеръ Вильферъ,