-- Фледжби, дайте пожать вашу руку.
Фледжби далъ пожать свою руку прибавивъ:
-- А если мы когда-нибудь дознаемся, кто разстроилъ нашъ планъ, мы съ нимъ раздѣлаемся... Затѣмъ позвольте мнѣ сказать вамъ по дружбѣ еще одну вещь. Я не знаю вашихъ денежныхъ обстоятельствъ и не спрашиваю о нихъ. Въ этомъ дѣлѣ вы понесли убытки. Многіе изъ насъ подвергаются иногда денежнымъ затрудненіямъ. Вы, какъ и всѣ, можете въ свой чередъ подвергнуться затрудненіямъ, можете, конечно, и не подвергнуться. Но что бы ни случилось съ вами, Ламль,-- не попадайтесь, не попадайтесь -- убѣдительно васъ прошу,-- въ руки Побсей и К°, что сидитъ въ эту минуту въ той комнатѣ. Это такія сутяги, милѣйшій мой Ламль, такіе обдиралы и сутяги,-- повторилъ мистеръ Фледжби съ особеннымъ смакомъ,-- что и выразить не могу. Они сдерутъ съ васъ кожу по дюймамъ, съ загривка до пятокъ, и каждый дюймъ вашей кожи изотрутъ въ порошокъ. Вы видѣли, каковъ мистеръ Райя. Не попадайтесь ему въ лапы, Ламль,-- прошу васъ, какъ другъ!
Невольно проявляя нѣкоторый страхъ послѣ столь торжественнаго заклинанія, мистеръ Ламль спросилъ только, за коимъ чортомъ ему попадать въ лапы Побсей и К°.
-- Признаться откровенно,-- проговорилъ простодушно мистеръ Фледжби,-- я не на шутку встревожился, когда замѣтилъ, какой бросилъ на васъ взглядъ этотъ жидъ, услыхавъ ваше имя. Мнѣ не понравились его глаза въ ту минуту. Но очень возможно, что это только пылкое воображеніе друга. Само собою разумѣется, что если вы не выдавали никакихъ опасныхъ для васъ документовъ, или если такіе документы не могли попасть ему въ руки, вамъ нечего бояться его, и я, значитъ, просто фантазирую. А все-таки мнѣ не понравился его взглядъ.
Встревоженный Ламль, у котораго начали выступать на вздрагивающемъ носу уже извѣстныя читателю бѣлыя пятна, имѣлъ такой видъ, какъ будто его пощипывалъ за носъ бѣсенокъ. Фледжби, наблюдавшій за нимъ съ отвратительными подергиваніями на своемъ подломъ лицѣ, исполнявшими у него обязанность улыбки, очень смахивалъ на такого бѣсенка.
-- Нельзя однако задерживать этого жида слишкомъ долго, не то онъ выместитъ свою досаду на моемъ бѣдномъ другѣ, сказалъ онъ: -- надо выйти къ нему... Ну, а что подѣлываетъ ваша умная и симпатичная супруга? Знаетъ ли она о нашей неудачѣ?
-- Я ей показывалъ письмо.
-- Очень удивлена?
-- Я думаю, она удивилась бы больше, если бы вы проявили побольше расторонности,-- отвѣчалъ Ламль.