Въ первый этажъ вела низенькая дверь, а потому носильщики, положивъ сначала на полъ свою ношу, подняли ее такъ, чтобы можно было пронести ее въ эту дверь. Распростертая фигура, когда ее проносили, лежала почти на высотѣ дверки прилавка.
Миссъ Аббе взглянула и быстро попятилась.
-- Боже милосердый!-- вскрикнула она и прибавила, обращаясь къ своимъ гостямъ: -- Это тотъ самый человѣкъ, чье показаніе вы дали мнѣ сейчасъ прочесть, это Райдергудъ.
III. Тотъ же честный человѣкъ еще въ нѣсколькихъ видахъ.
Да, правда, это Райдергудъ, и никто другой, точнѣе -- скорлупа Райдергуда -- то, что вносятъ теперь въ спальню перваго этажа таверны миссъ Аббе. Какъ ни былъ гибокъ Рогъ въ своихъ уловкахъ, теперь онъ до того закоченѣлъ, что препроводить его наверхъ, по узкой лѣстницѣ -- довольно трудная задача, сопряженная съ усиленнымъ шарканьемъ ногъ, съ поминутнымъ маневрированьемъ носилокъ то вправо, то влѣво, и съ опасностью, что онъ свалится съ нихъ и полетитъ внизъ черезъ перила.
-- Бѣги за докторомъ!... Бѣги за его дочерью,-- командуетъ миссъ Аббе.
Съ обоими приказаніями проворно отправляются гонцы.
Гонецъ за докторомъ встрѣчаетъ послѣдняго на полдорогѣ подъ полицейскимъ конвоемъ. Докторъ осматриваетъ мокрый трупъ и говоритъ не слишкомъ обнадеживающимъ тономъ, что не мѣшаетъ сдѣлать попытку вернуть оный къ жизни. Лучшія изъ испытанныхъ средствъ немедленно пускаются въ ходъ, и всѣ присутствующіе помогаютъ доктору отъ всего сердца. Ни одинъ изъ нихъ не питаетъ никакого уваженія къ человѣку, который сталъ теперь трупомъ; для всѣхъ онъ былъ существомъ, котораго избѣгали, которое подозрѣвали, которымъ гнушались. Но искра жизни, еще тлѣющая въ этомъ распростертомъ тѣлѣ, какимъ-то непонятнымъ образомъ отдѣляется отъ самаго человѣка, и въ этой-то искрѣ всѣ они принимаютъ живѣйшее участіе -- должно быть потому, что искра эта -- жизнь, и что они сами живутъ и сами должны умереть.
Въ отвѣтъ на вопросъ доктора, какъ это случилось и кто тутъ виноватъ, Томъ Тутль даетъ свой вердиктъ: непредвидѣнный случай, и винить въ въ немъ нельзя никого, кромѣ самого пострадавшаго.-- Онъ рыскалъ по рѣкѣ въ своемъ ботѣ, что ему было въ привычку (не въ обиду будь сказано покойнику), и подвернулся прямо подъ носъ пароходу, который и раскроилъ его пополамъ,-- говоритъ Томъ.
Говоря: "раскроилъ", мистеръ Тутль выражается фигурально, разумѣя лодку, а не утонувшаго, ибо утонувшій лежитъ цѣлехонекъ передъ нимъ.