Кратковременное сладкое заблужденіе начинаетъ улетучиваться. Невзрачное, жесткое, злое лицо снова поднимается изъ глубины на поверхность. По мѣрѣ того, какъ онъ согрѣвается, докторъ и четверо людей при немъ охладѣваютъ. По мѣрѣ того, какъ черты его лица смягчаются съ возвратомъ жизни, черствѣютъ ихъ лица и сердца.
-- Теперь онъ совсѣмъ оправился,-- говоритъ докторъ, споласкивая руки и глядя на паціента съ возрастающей антипатіей.
-- Бывали люди и получше его, однакоже такой удачи имъ не выпало,-- философствуетъ Томъ Тутль, мрачно покачивая головой.
-- Будемъ надѣяться, что теперь онъ станетъ вести себя лучше,-- говоритъ Бобъ Глеморъ и прибавляетъ въ поясненіе: -- по крайней мѣрѣ лучше, чѣмъ можно разсчитывать.
-- И чѣмъ онъ велъ себя прежде,-- дополняетъ Вильямъ Вильямсъ.
-- Не такой человѣкъ!-- говоритъ Джонатанъ Безфамильный, заканчивая квартетъ.
Они говорятъ такъ тихо, что дочь его не можетъ ихъ слышать. Но она видитъ, что они отошли въ сторону и стоятъ кучкой въ другомъ концѣ комнаты и чуждаются его. Было бы грѣшно заподозрить ихъ въ томъ, что они жалѣютъ, зачѣмъ онъ не умеръ, когда былъ такъ близокъ къ смерти; но легко допустить, что они предпочли бы, чтобы ихъ участіе досталось кому-нибудь получше.
Отправляютъ гонца за прилавокъ. Миссъ Аббе снова появляется на сценѣ: она издали смотритъ на паціента и шепотомъ о чемъ-то бесѣдуетъ съ докторомъ. Искра жизни возбуждала живой интересъ, пока добивались, чтобъ она разгорѣлась, но теперь, когда она разгорѣлась, всѣмъ было бы, повидимому, гораздо пріятнѣе, если бы тотъ, въ комъ она тлѣла, оказался не Райдергудомъ, а кѣмъ-нибудь другимъ.
-- Вы все-таки исполнили свой долгь, какъ подобаетъ честнымъ людямъ,-- говоритъ, ободряя присутствующихъ, миссъ Аббе.-- Можете теперь сойти внизъ и выпить на счетъ "Веселыхъ Товарищей".
Всѣ четверо отправляются внизъ, предоставивъ дочери смотрѣть за отцомъ. Вскорѣ къ ней на подмогу является Бобъ Глиббери.