-- Боюсь, душечка Белла,-- сказала мистрисъ Ламль однажды, когда онѣ куда-то ѣхали вдвоемъ,-- боюсь, что молодымъ людямъ трудно разсчитывать понравиться вамъ.
-- Да мнѣ вѣдь это и не нужно, мой другъ,-- отвѣтила Белла, равнодушно взглянувъ на нее.
-- Правда и то,-- продолжала Софронія, лукаво покачивая головой и улыбаясь самою очаровательною изъ своихъ улыбокъ,-- правда и то, что не легко найти человѣка, достойнаго вашихъ чаръ.
-- Вопросъ не въ человѣкѣ, душа моя, а въ доходѣ,-- сказала холодно Белла.
-- Дорогая моя, ваша разсудительность изумляетъ меня,-- подхватила мистрисъ Ламль.-- Гдѣ это вы успѣли такъ хорошо узнать жизнь? Но вы правы. Всякая дѣвушка въ вашемъ положеніи должна поставить себѣ цѣлью приличный доходъ. Изъ дома мистера Боффина вамъ нельзя перейти на скудный доходъ, и если бы даже его не могла за вами упрочить одна лишь ваша красота, то надо надѣяться, что Боффины...
-- О, они уже позаботились объ этомъ,-- перебила ее Белла.
-- Да что вы? Неужто въ самомъ дѣлѣ они это сдѣлали?
Немножко сердись на себя за то, что проговорилась, миссъ Белла однако рѣшила не отступать отъ своихъ словъ.
-- То есть они говорили мнѣ, что намѣрены меня обезпечить, какъ свою пріемную дочь,-- пояснила она.-- Только, пожалуйста, никому не разсказывайте.
-- Разсказывать!-- горячо воскликнула мистрисъ Ламль, какъ бы преисполнившись глубокаго волненія при одной мысли о такомъ невозможномъ предположеніи.-- Раз-ска-зы-вать! Что вы!