Мистеръ Веггъ сдѣлалъ видъ, что онъ только теперь понялъ желаніе своего принципала, когда хорошенько вдумался въ его слова, и мистеру Веггу не оставалось ничего больше, какъ выпустить мистера Боффина и затворить за нимъ дверь. Но едва лишь тотъ очутился по другую сторону двери, какъ Веггъ вцѣпился обѣими руками въ мистера Винаса и выговорилъ задыхающимся шепотомъ, какъ будто его душили за горло:
-- Мистеръ Винасъ, надо за нимъ послѣдить, надо подкараулить его! Нельзя ни на минуту выпускать его изъ глазъ.
-- Почему?-- спросилъ, тоже задыхаясь, Винасъ.
-- Товарищъ! Вы, вѣрно, замѣтили, когда пришли ко мнѣ сегодня, что я чѣмъ-то взволнованъ. Такъ я вамъ скажу: я нашелъ кое-что.
-- Что, что вы нашли?-- прошипѣлъ мистеръ Винасъ, въ свою очередь хватаясь обѣими руками за друга, такъ что они изобразили вдвоемъ довольно нелѣпую группу: двухъ сцѣпившихся гладіаторовъ.
-- Теперь не время разсказывать. Я подозрѣваю, что онъ отправился взглянуть, все ли на мѣстѣ. Намъ надо сейчасъ же идти за нимъ по пятамъ.
Выпустивъ другъ друга изъ объятій, они подкрались къ двери, тихонько отворили ее и выглянули во дворъ. Ночь была облачная, и темный дворъ казался еще темнѣе отъ черныхъ силуэтовъ мусорныхъ кучъ.
-- Не будь онъ записнымъ пройдохой, тогда зачѣмъ бы ему ходить съ потайнымъ фонаремъ?-- зашепталъ мистеръ Веггъ.-- Если бъ у него былъ обыкновенный фонарь, мы бы могли разсмотрѣть, что онъ тамъ дѣлаетъ... Тише! Идите за мной.
И, осторожно ступая по дорожкѣ, между грудами осколковъ фаянсовой посуды, пріятели пошли слѣдомъ за мистеромъ Боффиномъ.
Они легко могли его слышать по его своеобразной походкѣ и по хрустѣнью мусора, на который онъ наступалъ.