-- Мнѣ кажется, онъ хочетъ удостовѣриться, не разрывали ли которой-нибудь кучи,-- замѣтилъ Винасъ.
-- Тсъ!-- остановилъ его Веггъ.-- Вотъ онъ отошелъ еще дальше... Теперь совсѣмъ далеко.
Это восклицаніе объяснялось тѣмъ, что мистеръ Боффинъ, еще разъ закрывъ и потомъ снова пріоткрывъ свой фонарь, оказался уже у подошвы третьей кучи.
-- Смотрите, онъ взбирается наверхъ!-- сказалъ Винасъ.
-- Съ заступомъ и со всѣмъ!-- сказалъ Веггъ.
Мелкой рысцой, какъ будто лежавшій на плечѣ у него заступъ подгонялъ его напоминаніемъ его прежнихъ занятій, мистеръ Боффинъ взошелъ по извилистой дорожкѣ на высокую насыпь,-- ту самую, которую онъ описывалъ Сайлесу Веггу въ день ихъ перваго приступа къ "Разрушенію и упадку". Добравшись до вершины, онъ закрылъ фонарь. Пріятели крались за нимъ, согнувшись въ три погибели, чтобы на небѣ не могли вырисоваться силуэты ихъ фигуръ въ томъ случаѣ, если бы ему опять вздумалось открыть свой фонарь. Мистеръ Винасъ шелъ впереди, буксируя мистера Вегга, дабы имѣть возможность безотлагательно вытащить его строптивую ногу изъ всякой шахты, какую она могла бы вырыть для себя. Вдругъ они замѣтили, что золотой мусорщикъ остановился перевести духъ, и, разумѣется, они тоже остановились.
-- Это его насыпь,-- прошепталъ Веггъ,-- какъ только могъ свободно вздохнуть.-- Вотъ эта, третья съ краю.
-- Да вѣдь онѣ всѣ его собственность,-- отозвался Винасъ.
-- Такъ, по крайней мѣрѣ, онъ думаетъ. Но эту кучу онъ называетъ своею, потому что она завѣщана ему прежде всѣхъ остальныхъ.
-- Когда онъ опять откроетъ фонарь, вы нагнитесь пониже и держитесь поближе ко мнѣ,-- сказалъ Винасъ, ни на минуту не спускавшій глазъ съ бывшей впереди темной фигуры.