-- Я окруженъ, какъ я уже замѣтилъ, трофеями моего искусства,-- въ свою очередь повторилъ мистеръ Винасъ.-- Ихъ у меня не мало, мой складъ человѣческихъ костей очень великъ, лавка изрядно загромождена, и я больше не нуждаюсь въ трофеяхъ моего искусства. Но я люблю свое искусство и умѣю прилагать его къ дѣлу.
-- Лучшаго мастера по этой части не сыскать,-- согласился Веггъ съ какимъ-то растеряннымъ видомъ.
-- Цѣлый ассортиментъ различныхъ человѣческихъ образцовъ,-- продолжалъ Винасъ,-- хранится, между прочимъ, въ ящикѣ, на которомъ вы сидите (хоть, можетъ быть, вы этого и не думали). Цѣлый ассортиментъ человѣческихъ образцовъ хранится и въ томъ хорошенькомъ шкапчикѣ за дверью.-- Тутъ мистеръ Винасъ кивнулъ на французскаго джентльмена.-- Ему недостаетъ пары рукъ. Я не говорю, что тороплюсь добыть для него руки.
-- Вы какъ будто заговариваетесь, товарищъ,-- замѣтилъ убѣдительно Сайлесъ.
-- Если я заговариваюсь, вы меня извините: я иногда подверженъ этому,-- отвѣчалъ Винасъ.-- Но я люблю свое искусство, умѣю прилагать его къ дѣлу, и я рѣшилъ хранить этотъ документъ у себя.
-- Но какое же это имѣетъ отношеніе къ вашему искусству, товарищъ?-- спросилъ вкрадчиво Веггъ.
Мистеръ Винасъ моргнулъ своими хронически усталыми глазками, обоими заразъ, и прилаживая чайникъ на огнѣ, проговорилъ глухимъ голосомъ:
-- Минуты черезъ двѣ онъ закипитъ.
Сайлесъ Веггъ посмотрѣлъ на чайникъ, посмотрѣлъ на полки, посмотрѣлъ на французскаго джентльмена за дверью и немного съежился, когда посмотрѣлъ на мистера Винаса, мигавшаго своими красными глазками и нащупывавшаго что-то (почему бы. напримѣръ, не ланцетъ?) въ своемъ жилетномъ карманѣ незанятой рукой. Мистеръ Веггъ и мистеръ Винасъ сидѣли по необходимости очень близко другъ къ другу, ибо каждый держался за уголокъ документа, который быль такихъ же небольшихъ размѣровъ, какъ и всякій листъ бумаги.
-- Товарищъ!-- заговорилъ мистеръ Веггъ сладчайшимъ голосомъ.-- Я предлагаю разрѣзать его пополамъ: чтобы у каждаго осталось по половинѣ.