И ты, о братъ, отдашь, я вѣрю, всѣ свои богатства.
Всѣхъ этихъ птичекъ, такъ чудесно набитыхъ (хотя, увы!-- онѣ не прилетятъ на твой зовъ),--
Отдашь ихъ всѣхъ за миръ души, что намъ всего дороже,
И за очагъ домашній, мирный и святой.
Будь вашъ очагъ,-- добавилъ прозою мистеръ Веггъ, обводя взглядомъ лавку,-- будь вашъ очагъ еще замогильнѣе въ смыслѣ обстановки, для васъ онъ всегда будетъ лучшимъ въ мірѣ уголкомъ.
-- Вы сказали, что хотите спросить меня кой-о-чемъ, но ни о чемъ не спросили,-- замѣтилъ Винасъ безъ всякой тѣни сочувствія этой тирадѣ.
-- Состояніе вашего духа,-- проговорилъ мистеръ Веггъ соболѣзнующимъ тономъ,-- было въ тотъ вечеръ въ весьма плачевномъ видѣ. Каково оно теперь? Улучшилось ли хоть сколько-нибудь?
-- Она не желаетъ,-- отвѣчалъ мистеръ Винасъ съ комической смѣсью упорнаго раздраженія и тихой печали,-- она не желаетъ видѣть себя, не желаетъ, чтобъ и другіе видѣли ее въ этой обстановкѣ. Этимъ все сказано.
-- Ахъ, Боже, Боже, вотъ онѣ женщины!-- воскликнулъ Веггъ со вздохомъ, наблюдая за нимъ и притворяясь, что онъ, за компанію съ нимъ, смотритъ въ огонь.-- Я помню, вы говорили въ тогь вечеръ... мы съ вами сидѣли совершенно такъ, какъ теперь: вы тамъ, а я тутъ... вы говорили въ тотъ вечеръ, когда я васъ засталъ въ такомъ упадкѣ духа,-- вы говорили, что тоже интересуетесь тѣмъ дѣломъ. Какое странное совпаденіе!
-- Ея отецъ,-- проговорилъ Винасъ и остановился, чтобъ отхлебнуть чаю,-- ея отецъ былъ замѣшанъ въ томъ дѣлѣ.