-- Не говоритъ ли она и вамъ иногда, какъ часто говоритъ это мнѣ, что несмотря ни на что онъ лучшій и добрѣйшій изъ людей?
-- Я часто слышу, какъ она, въ своей чистой, самоотверженной преданности ему, говоритъ это вамъ, но не могу сказать, чтобъ она когда-нибудь говорила это мнѣ,-- отвѣчалъ секретарь и снова пристально взглянулъ на нее.
Она встрѣтила на мгновеніе его твердый взглядъ тревожнымъ, вдумчивымъ взглядомъ, затѣмъ покачала своею хорошенькой головкой съ видомъ философа (самой лучшей школы, конечно), морализирующаго о жизни вообще, и тихонько вздохнула, какъ будто признавая этимъ вздохомъ всю непригодность существующаго порядка вещей, какъ передъ тѣмъ она признала собственную свою непригодность.
Тѣмъ не менѣе прогулка ихъ вышла очень пріятной. Деревья стояли безъ листьевъ, рѣка не красовалась водяными лиліями, но небо блистало яркой лазурью. Вода отражала лазурь, а по поверхности рѣки струился ласковый вѣтерокъ, покрывая ее легкой рябью. Человѣческими руками, кажется, еще не было сдѣлано такого волшебнаго зеркала, которое, воспроизводя всѣ образы, когда-либо отразившіеся въ немъ, не показало бы намъ какой-нибудь картины горя или бѣдствія. Но ясное, огромное зеркало рѣки могло бы, казалось, воспроизвести все, что оно отражало между своими тихими берегами, и мы не увидѣли бы ничего, кромѣ самыхъ мирныхъ, пасторальныхъ, радостныхъ сценъ.
Такъ гуляли они, мирно бесѣдуя о только-что зарытой могилѣ, о Джонни и обо многомъ другомъ. На возвратномъ пути они увидѣли вездѣ поспѣвавшую мистрисъ Мильвей. Она шла имъ навстрѣчу съ пріятнымъ извѣстіемъ, что деревенскимъ ребятамъ не угрожаетъ, слава Богу, опасность совращенія, такъ какъ въ деревнѣ имѣется христіанская школа, свободная отъ всякаго іудейскаго вліянія, если не считать того, что за садикомъ при школѣ смотритъ еврей. Затѣмъ они пришли въ деревню въ то самое время, когда Лиззи Гексамъ возвращалась съ фабрики домой. Белла отдѣлилась отъ своихъ спутниковъ и подошла къ ней, чтобы поговорить съ ней безъ помѣхи въ ея комнаткѣ.
-- Боюсь, что моя каморка кажется вамъ очень убогой,-- сказала Лиззи съ привѣтливой улыбкой, усаживая гостью на почетное мѣсто у камина.
-- Не такою убогой, какъ вы думаете, дорогая,-- отвѣчала Белла.-- И вы не сказали бы этого, если бъ все знали.
И въ самомъ дѣлѣ, хотя вы попадали въ эту комнатку по какой-то невидимой витой лѣстницѣ, точно сквозь дымовую трубу, хоть потолокъ въ ней былъ и низокъ, полъ весь выбитъ и кривъ, а маленькое окошко изъ мелкихъ стеклышекъ дѣлало ее подслѣповатой, она была много веселѣе и уютнѣе той жалкой и постылой комнаты подъ родительскимъ кровомъ, гдѣ Белла такъ часто оплакивала горькую необходимость пускать въ домъ жильцовъ.
Двѣ дѣвушки сидѣли другъ противъ друга и смотрѣли другъ на друга, не отводя глазъ. День погасалъ. Потемнѣвшую комнату освѣщало только пламя камина... Какъ знать?-- быть можетъ, то былъ не каминъ, а старая, знакомая жаровня, и въ его пылающихъ угольяхъ была, можетъ быть, знакомая старая ямка,-- какъ знать?
-- Мнѣ въ диковинку посѣщеніе такой важной леди, да еще такой красавицы и почти ровесницы мнѣ,-- сказала Лиззи.-- Мнѣ такъ пріятно смотрѣть на васъ.