-- Обвиненіе противъ вашего отца,-- вставила Белла.
-- Да. Не это ли заставляетъ меня жить такъ, чтобы никто не зналъ моего мѣстопребыванія? Нѣтъ. Совсѣмъ нѣтъ.
Въ тонѣ, какимъ Лиззи это сказала, въ томъ, какъ она при этомъ обратила глаза на огонь, и даже въ ея спокойно сложенныхъ рукахъ была непоколебимая рѣшимость, не ускользнувшая отъ зоркихъ глазокъ Беллы.
-- Давно вы живете одна?-- спросила она.
-- Давно. Мнѣ это въ привычку. Я часто оставалась одна и днемъ, и ночью по цѣлымъ часамъ, еще когда былъ живъ мой отецъ.
-- У васъ есть братъ, я слышала?
-- Есть брать, но мы съ нимъ въ ссорѣ. Онъ, впрочемъ, славный мальчикъ и собственными силами выбился на дорогу. Я не жалуюсь на него.
Когда она это говорила, глядя на ярко пылавшій огонь, на лицо ея легла мимолетная тѣнь -- тѣнь печали. Белла не упустила этой минуты: она нѣжно дотронулась до ея руки.
-- Лиззи, скажите: есть у васъ другъ? Женщина-другъ вашихъ лѣтъ?
-- Я вела такую замкнутую жизнь, что у меня никогда не было подругъ,-- отвѣчала Лиззи.