-- О, нѣтъ! Я ни за что въ мірѣ не допустила бы... Я не хочу, чтобъ онъ зналъ, что я здѣсь, или напалъ бы на мой слѣдъ.
-- Лиззи, голубушка! Почему же?-- спросила Белла въ изумленіи передъ пылкостью этихъ словъ, но сейчасъ же прибавила, прочтя отвѣтъ на лицѣ Лиззи: -- Нѣтъ, нѣтъ! Не говорите -- почему. Это былъ глупый вопросъ. Я вижу! Я понимаю!
Онѣ замолчали. Лиззи, съ поникшей головой, глядѣла на пылающіе уголья на рѣшеткѣ камина, гдѣ зародились ея первыя грезы и куда убѣгала она отъ безрадостной жизни, изъ которой вырвала своего брата, предвидя, какую получитъ за это награду.
-- Теперь вы знаете все,-- сказала она, поднявъ глаза на Беллу.-- Я ничего не скрыла отъ васъ. Такъ вотъ почему я живу здѣсь одна. Одинъ добрый старикъ, вѣрный мой другъ, помогъ мнѣ здѣсь устроиться. За короткое время моей жизни съ отцомъ въ нашемъ старомъ домѣ я узнала такія вещи... не спрашивайте -- что... которыя заставили меня отвернуться отъ прошлаго, и теперь я стараюсь стать лучше. Не думаю, чтобъ я могла что-нибудь сдѣлать въ то время, не теряя моего вліянія на отца. Но то, что было тогда, часто тяготитъ мнѣ душу. Надѣюсь, что когда-нибудь это пройдетъ.
-- Пройдетъ, какъ и эта слабость, Лиззи, слабость къ человѣку, который недостоинъ ея,-- проговорила мягко Белла.
-- Нѣтъ! Я не хочу, чтобъ это прошло,-- быль рѣзкій отвѣтъ.-- Не хочу вѣрить и не вѣрю, что онъ недостоинъ любви. Если это пройдетъ, что я выиграю и сколько потеряю?!...
Выразительныя бровки Беллы поспорили немного съ пламенемъ камина, прежде чѣмъ она возразила:
-- Не сочтите меня навязчивой, Лиззи. Я хочу только сказать: вернуть себѣ покой, надежду, свободу,-- развѣ это не выигрышъ? Не лучше ли будетъ не прятаться отъ людей и не быть оторванной отъ всѣхъ благъ, какія, при естественныхъ условіяхъ, могло бы дать вамъ будущее? Простите, если я еще разъ спрошу: развѣ это не былъ бы выигрышъ?
-- А развѣ женское сердце съ такою... съ такою слабостью, о которой вы сейчасъ говорили, можетъ хотѣть выиграть что-нибудь?-- отвѣтила Лиззи вопросомъ.
И вопросъ этотъ до такой степени не согласовался съ мечтами и планами самой Беллы, съ тѣми планами на будущее, которые она такъ авторитетно излагала своему отцу, что она мысленно сказала себѣ: "Ахъ ты, продажная тварь! Слышишь? Слышишь ты это? И тебѣ не стыдно за себя?" И, принявъ свою руку, обвивавшую станъ Лиззи, она покаянно ткнула кулакомъ себя въ бокъ.