-- Мѣсто сносное,-- соглашается Веггъ.-- Но помните, мистеръ Винасъ: нѣтъ золота безъ примѣси... Наливайте-ка да садитесь къ камину. Не желаете ли позабавиться трубочкой, сэръ?
-- Я небольшой до нихъ охотникъ, сэръ, но за компанію курну разокъ-другой съ промежуточками.
Мистеръ Винасъ наливаетъ, и Веггъ наливаетъ; мистеръ Винасъ закуриваетъ да покуриваетъ, и Веггъ закуриваетъ да покуриваетъ.
-- Такъ вы говорите, мистеръ Веггъ, что примѣсь есть и въ вашемъ металлѣ?
-- Есть. Таинственность какая-то,-- отвѣчаетъ Веггъ.-- Не нравится она мнѣ, мистеръ Винасъ. Не нравится мнѣ, что выколотили жизнь изъ прежнихъ жильцовъ этого дома, обдѣлали это гдѣ-то въ непроходимыхъ потемкахъ, и кто это сдѣлалъ -- не знаютъ.
-- Вы имѣете какія-нибудь подозрѣнія, мистеръ Веггъ?
-- Нѣтъ, я только знаю, кому это въ прокъ пошло, а подозрѣній не имѣю,-- отвѣчаетъ этотъ джентльменъ.
Договоривъ, онъ куритъ и смотритъ въ каминъ съ самымъ рѣшительнымъ выраженіемъ гуманности на лицѣ, какъ будто онъ поймалъ эту великую добродѣтель за фалду въ ту минуту, когда она сочла своею горькою обязанностью улизнуть отъ него, и удержалъ ее насильно.
-- Такъ-то оно, мистеръ Винасъ,-- снова начинаетъ Веггъ: -- я дѣлаю кое-какія свои наблюденія по нѣкоторымъ пунктамъ надъ нѣкоторыми людьми, но я ничего не говорю, сэръ. Вотъ, напримѣръ, огромное богатство сваливается съ облаковъ на человѣка... не будемъ его называть. И вотъ, столько-то жалованья въ недѣлю да столько-то при этомъ каменнаго угля на отопленіе сваливается съ облаковъ на меня. Который же изъ насъ двоихъ лучше?-- Ужъ, конечно, не тотъ, кого мы не называемъ. Вотъ мое наблюденіе, но я ничего не говорю. Я беру свое жалованье и свой уголь. Онъ беретъ свое богатство. Вотъ какъ оно ведется на свѣтѣ, сэръ.
-- Какъ бы хорошо было для меня, если бъ я могъ такъ же спокойно, какъ вы, смотрѣть на вещи, мистеръ Веггъ.