Придвинувъ вприпрыжку свою деревяшку и свой стулъ къ мистеру Винасу, мистеръ Веггъ проворно подливаетъ ему и себѣ, подаетъ ему полный стаканъ, дотрагивается до его стакана краемъ своего, подноситъ къ губамъ свой стаканъ, ставитъ его на столъ и, положивъ обѣ руки на колѣно гостю, говоритъ ему:
-- Мистеръ Винасъ! Не то чтобъ я сердился, что мнѣ сажаютъ на голову всякаго прощалыгу, хоть оно и не очень пріятно; не то чтобы я хотѣлъ денегъ нажить, хоть деньги дѣло хорошее; не то чтобъ я ради своихъ выгодъ старался, хоть я не врагъ себѣ и не такой гордецъ, чтобы не пожелать себѣ кое-какихъ земныхъ благъ, а просто ради справедливости...
Мистеръ Винасъ, торопливо мигая обоими глазками, въ недоумѣніи вопрошаетъ:
-- Да что такое, мистеръ Веггъ? Въ чемъ дѣло?
-- Я хочу сдѣлать вамъ дружеское предложеніе, сэръ. Ясно ли вамъ, въ чемъ состоитъ мое предложеніе?
-- Пока вы мнѣ не объясните его, мистеръ Веггъ, я не могу сказать, ясно ли оно мнѣ.
-- Если можно что-нибудь найти на этомъ дворѣ,-- поищемъ вмѣстѣ. Условимся по-дружески искать сообща. Условимся по-дружески раздѣлить пополамъ, что найдемъ,-- раздѣлить по чистой совѣсти, по справедливости, однимъ словомъ.
Такъ говоритъ мистеръ Веггъ, принимая благородный видъ.
-- Изъ этого слѣдуетъ,-- отвѣчаетъ мистеръ Винасъ, поднимая глаза къ потолку и немного подумавъ, причемъ рука его опять берется за пыльные волосы, какъ будто онъ не можетъ остановить на чемъ-нибудь своего вниманія, не остановивъ предварительно своей головы,-- изъ этого слѣдуетъ, какъ я понимаю, что если что-нибудь будетъ вырыто изъ-подъ мусора, то фактъ останется тайной между нами двумя. Такъ ли, мистеръ Веггъ?
-- Все будетъ зависѣть отъ того, что будеть вырыто, мистеръ Винасъ. Если деньги, или какія-нибудь драгоцѣнности, или столовое серебро, то, разумѣется, они будутъ принадлежать намъ съ вами столько же, какъ к всякому другому.