Ламль улыбнулся (скверной улыбкой) и хлопнулъ себя пальцемъ по носу.
-- Мой покойный родитель попался впросакъ съ этимъ дѣломъ,-- сказалъ Фледжби.-- Но Джордж... какъ бишь ея настоящее имя, Джорджина или Джорджіана?
-- Джорджіана.
-- Я вчера объ этомъ думалъ: не зналъ, что есть такое имя. Я думалъ, оно должно кончаться на "ина".
-- Почему?
-- А вотъ почему. У васъ, напримѣръ, концертина, и вы играете на ней, если умѣете,-- отвѣчалъ съ разстановкою Фледжби, медленно соображая.-- Или у васъ, положимъ, скарлатина, если вы ее захватили... А то еще: для спуска съ аэростата вы пользуетесь параш... Впрочемъ нѣтъ, это не подходитъ. Такъ вотъ Джорджіана...
-- Что же вы хотѣли сказать о Джорджіанѣ?-- ворчливо намекнулъ Ламль послѣ напраснаго ожиданія.
-- Я хотѣлъ сказать о ней, сэръ,-- заговорилъ опять Фледжби, очень недовольный напоминаніемъ, что она, мнѣ кажется, не зла, не изъ числа бодливыхъ.
-- Она олицетворенная кротость, мистеръ Фледжби.
-- Еще бы, вы, конечно, это скажете!-- пробурчалъ Фледжби, начиная горячиться, какъ только коснулись его интересовъ.-- Но вотъ дѣло въ чемъ, да будетъ вамъ извѣстно: то, что вы говорите,-- не то, что говорю я. Я же, имѣя передъ глазами примѣръ моего покойнаго родителя и моей покойной родительницы, говорю, что Джорджіана, кажется, не изъ числа бодливыхъ.