-- Надо полагать, что поправится, если только сыпь не ударится въ нутро,-- отвѣчалъ Слоппи.
Потомъ онъ прибавилъ, что Джонни ли захватилъ болѣзнь отъ питомцевъ, или питомцы отъ Джонни, только оба питомца разосланы по домамъ и тоже захворали. Потомъ сказалъ еще, что такъ какъ мистрисъ Гигденъ проводитъ теперь дни и ночи съ маленькимъ Джонни, не спуская его съ рукъ, то вся работа на каткѣ обрушилась на него, на Слоппи, и потому тяжеленько приходилось ему все это время. Тутъ это невзрачное олицетвореніе доброты все просіяло при одномъ воспоминаніи, что и оно тоже на что-нибудь пригодилось.
-- Прошлой ночью,-- продолжалъ Слоппи,-- когда я вертѣлъ колесо, мнѣ казалось, что катокъ работаетъ точь-въ-точь такъ, какъ дышитъ нашъ Джонни. Началъ онъ славно, а потомъ, какъ покатился впередъ,-- задрожалъ и зашатался. Потомъ покатился назадъ, загремѣлъ и словно какъ на сторону завалился, а потомъ опять пошелъ ровно. Такимъ манеромъ все и шло, и я-ужъ потомъ не могъ разобрать, что катокъ и что нашъ Джонни. Да и самъ Джонни наврядъ ли разбиралъ. Всякій разъ, какъ катокъ задрожитъ, онъ говоритъ: "Бабушка, мнѣ душно!" а мистрисъ Гигденъ приподыметъ его у себя на колѣняхъ и скажетъ мнѣ: "Постой чуточку, Слоппи", и всѣ мы вдругъ-стопъ, и такимъ манеромъ мы всѣ маршъ-маршъ...
Разсказывая все это, Слоппи безсознательно все больше таращилъ глаза и осклаблялся. А когда замолчалъ, то весь какъ-то съежился, удерживаясь отъ слезъ, и подъ предлогомъ, что ему стало жарко, обтеръ себѣ глаза обшлагомъ рукава, неловко вывернувъ руку.
-- Ахъ, какое несчастіе!-- проговорилъ мистеръ Роксмитъ.-- Надо пойти разсказать мистрисъ Боффинъ. Побудьте здѣсь, Слоппи.
Слоппи остался и разсматривалъ узоры на бумажныхъ обояхъ, пока секретарь не вернулся вмѣстѣ съ мистрисъ Боффинъ. Съ ними вошла еще одна молодая леди (миссъ Белла Вильферъ по имени), на которую "можно было больше заглядѣться, чѣмъ на самые дорогіе обои", подумалъ про себя мистеръ Слоппи.
-- Ахъ мой бѣдненькій малютка Джонъ Гармонъ!-- воскликнула мистрисъ Боффинъ.
-- Правда ваша, сударыня!-- подхватилъ сочувственно Слоппи.
-- Неужели вы думаете, что онъ очень опасенъ?-- спросила добродушная женщина съ неподдѣльнымъ огорченіемъ.
Отъ Слоппи требовали правды, но правду ему было непріятно сказать; поэтому онъ откинулъ назадъ голову, протяжно завылъ и закончилъ этотъ вой, отрывисто потянувъ воздухъ носомъ.