-- До такой степени опасенъ? О Боже!-- сказала мистрисъ Боффинъ.-- И Бетти Гигденъ ничего не дала мнѣ знать раньше!
-- Она боялась, сударыня,-- проговорилъ съ запинкой Слоппи.
-- Чего же, Бога ради?
-- Должно быть, боялась повредить нашему Джонни,-- отвѣтилъ Слоппи съ грустной покорностью судьбѣ.-- Отъ болѣзни бываетъ много хлопотъ, много денегъ нужно бываетъ...
-- Но какъ она могла подумать, что я пожалѣю чего-нибудь для милаго ребенка?-- сказала мистрисъ Боффинъ.
-- Нѣтъ, сударыня, этого она не думала, а, должно быть, такъ ужъ, по привычкѣ боялась, какъ бы не повредить нашему Джонни: должно быть, хотѣла выправить его такъ, чтобы ни котъ, ни кошка не знали.
Слоппи зналъ, что говорилъ. Укрыться въ болѣзни, какъ это дѣлаетъ животное, уползти подальше отъ всѣхъ глазъ, и, свернувшись гдѣ-нибудь въ укромномъ мѣстечкѣ, умереть,-- стало инстинктомъ этой женщины. Схватить на руки больного ребенка такъ горячо любимаго, спрятать его отъ людей, какъ какого-нибудь преступника, отстранить отъ него всякую помощь, всѣ пособія, кромѣ тѣхъ, какія ей могла внушить собственная ея нѣжность къ нему и собственное терпѣніе,-- вотъ что составляло материнскую любовь по понятіямъ этой женщины, пуще всего боявшейся благотворительности рабочихъ домовъ.
-- Бѣдное дитя!-- сказала мистрисъ Боффинъ.-- Ему нельзя тамъ оставаться... Что намъ дѣлать, мистеръ Роксмитъ? Посовѣтуйте.
Онъ уже обдумалъ, что дѣлать, и потому совѣщаніе было непродолжительно. Онъ все устроитъ въ полчаса (сказалъ онъ), и тогда всѣ они поѣдутъ въ Бретфордъ.
-- Пожалуйста возьмите и меня,-- сказала Белла.