Согласно съ этимъ было приказано заложить большую карету, а пока ее закладывали, мистеру Слоппи былъ поданъ обѣдъ въ комнату секретаря, гдѣ и сбылись всѣ его волшебныя грезы въ образѣ говядины, пива, бобовъ съ картофелемъ и пуддинга. Пуговицы его, благодаря этому, выступили передъ глазами публики рельефнѣе прежняго, за исключеніемъ двухъ или трехъ у самаго пояса, скромно спрятавшихся въ складкахъ.
Пунктуально въ назначенный часъ явились и карета, и секретарь. Онъ сѣлъ на козлы, а мистеръ Слоппи украсилъ собою запятки, и всѣ направились къ "Тремъ Сорокамъ", какъ и въ первый разъ. Тамъ мистрисъ Боффинъ и миссъ Белла вышли изъ экипажа и въ сопровожденіи секретаря пошли пѣшкомъ къ жилищу мистрисъ Гигденъ.
Они зашли по пути въ игрушечную лавку и купили тамъ гордаго коня на полозьяхъ, разсказъ о которомъ, съ подробностями обо всѣхъ его статьяхъ и о сбруѣ, такъ утѣшилъ въ прошлый разъ сироту, всецѣло поглощеннаго мірскими помыслами въ тѣ недавнія времена.-- Купили еще Ноевъ ковчегъ, желтую птичку съ искусственнымъ голосомъ и офицера, такъ превосходно обмундированнаго, что будь онъ одного роста съ гвардейскими офицерами, никто бы не подумалъ, что это просто кукла. Съ подарками въ рукахъ, они приподняли щеколду двери Бетти Гигденъ и увидѣли ее въ самомъ дальнемъ, темномъ углу съ больнымъ Джонни на колѣняхъ.
-- Ну что мой мальчикъ, Бетти?-- спросила мистрисъ Боффинъ, садясь подлѣ нея.
-- Плохъ, очень плохъ!-- Я начинаю не на шутку бояться, что не быть ему ни вашимъ, ни моимъ. Всѣ его близкіе отошли къ Всемогущему Богу, и мнѣ думается, что они зовутъ его къ себѣ.
-- Нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ!-- горестно воскликнула мистрисъ Боффинъ.
-- Такъ отчего же онъ сжимаетъ свою рученку, такъ крѣпко сжимаетъ, словно держитъ чей-то невидимый палецъ? Взгляните,-- сказала Бетти, откидывая одѣяло, подъ которымъ лежалъ разгорѣвшійся ребенокъ, и показывая ей его зажатую маленькую правую ручку, лежавшую на груди.-- Вотъ онъ всегда такой: даже и не взглянетъ на меня.
-- Онъ спитъ?
-- Нѣтъ, кажется. Ты спишь, мой Джонни?
-- Нѣтъ,-- проговорилъ ребенокъ тономъ какого-то покорнаго сожалѣнія о себѣ и не открывая глазъ.