-- Давно бы такъ!-- отозвалась на это мистрисъ Боффинъ.-- Успокойтесь, мой другъ. Не будемъ больше говорить объ этомъ. На вашемъ мѣстѣ всякій, можетъ быть, сказалъ бы то же, и то же чувствовалъ бы, что чувствуете вы.
-- Благослови васъ Богъ!-- проговорила бѣдная старуха, протягивая ей руку.
-- А теперь выслушайте меня, Бетти,-- сказала добрая женщина, ласково принимая ея руку,-- выслушайте, что я надумала и что мнѣ слѣдовало сказать вамъ въ самомъ началѣ, будь я поумнѣе да половчѣе. Мы хотимъ помѣстить Джонни въ такое мѣсто, куда никого не берутъ, кромѣ дѣтей. Это больница для дѣтей. Тамъ лучшіе доктора и опытныя няни всю жизнь свою только и дѣлаютъ, что ходятъ за больными дѣтьми, забавляютъ дѣтей, утѣшаютъ и лѣчатъ.
-- Неужто есть такое мѣсто на свѣтѣ?-- спросила съ удивленіемъ Бетти.
-- Есть, Бетти, повѣрьте моему слову. Вы сами увидите, что я не лгу. Если бы милому мальчику было лучше лежать въ моемъ домѣ, я бы взяла его къ себѣ. Но, право, у меня ему не будетъ лучше.
-- Такъ возьмите его, возьмите, куда хотите, моя дорогая!-- воскликнула Бетти, горячо цѣлуя руки мистрисъ Боффинъ.-- У меня есть чутье, и я не могу не вѣрить вашему лицу и вашему голосу. Я буду имъ вѣрить, пока я вижу и слышу.
Какъ только была одержана эта побѣда, Роксмитъ поспѣшилъ воспользоваться ею, ибо онъ видѣлъ, какъ много было упущено времени и какъ пагубно это отразилось на ребенкѣ. Онъ послалъ Слоппи сказать кучеру, чтобъ тотъ подавалъ карету; затѣмъ попросилъ Бетти хорошенько закутать ребенка, убѣдилъ ее надѣть шляпку, собралъ игрушки, объяснивъ больному малюткѣ, что эти сокровища поѣдутъ вмѣстѣ съ нимъ, и устроилъ все такъ живо, что къ тому времени, когда явилась карета, всѣ были готовы и черезъ минуту тронулись въ путь. Слоппи оставили дома, и бѣдный малый облегчилъ свою переполненную душу пароксизмомъ катанья бѣлья.
Великолѣпный конь на полозьяхъ, Ноевъ ковчегъ, желтая птичка и гвардейскій офицеръ были такъ же радушно приняты въ дѣтской больницѣ, какъ и ихъ маленькій владѣлецъ. Но докторъ шепнулъ мистеру Роксмиту: "Надо бы нѣсколькими днями пораньше. Теперь слишкомъ поздно".
Всѣхъ ихъ ввели въ свѣтлую, хорошо провентилированную комнату, гдѣ Джонни очнулся отъ сна или отъ забытья и увидѣлъ себя на покойной кроваткѣ съ прилаженной надъ нею въ видѣ столика неширокой доской, на которой уже стояли и Ноевъ ковчегъ, и гордый конь на полозьяхъ, и желтая птичка, и посрединѣ самъ офицеръ англійской гвардіи, отправляющій свои обязанности совершенно такъ же удовлетворительно для отечества, какъ и на настоящемъ парадѣ. Въ головахъ кроватки висѣла раскрашенная хорошенькая картина, изображавшая точно двойника Джонни, сидящаго на колѣняхъ у ангела. О, какъ хорошо было тутъ лежать и смотрѣть! Джонни вдругъ сдѣлался членомъ цѣлой маленькой семьи. Сколько ихъ тутъ лежало на такихъ же маленькихъ покойныхъ кроваткахъ! Только двое не лежали, а сидѣли на креслицахъ за столомъ у камина и играли въ домино. И на всѣхъ кроваткахъ прилажены доски вмѣсто столовъ, а на нихъ стоятъ кукольные домики, шершавыя собачки, умѣющія лаять, хотя -- странная вещь -- ихъ лай удивительно похожъ на чириканье пріѣхавшей съ Джонни желтой птички; стоятъ и оловянныя войска, и мавританскіе акробаты, и деревянные чайные сервизы, и чего только нѣтъ!
Въ избыткѣ изумленія и восторга Джонни что-то прошепталъ. Сидѣлка, стоявшая у кроватки, спросила его, что онъ сказалъ. Онъ, повидимому, желалъ знать, всѣ ли эти дѣти его братья и сестры. Ему отвѣтили: да. Потомъ онъ спросилъ, кто собралъ ихъ всѣхъ сюда. Ему сказали: Богъ. Затѣмъ кое-какъ разобрали, что онъ желаетъ знать, всѣ ли они будутъ опять здоровы. На это ему тоже отвѣтили: да, прибавивъ, что и онъ скоро поправится, и головка у него не будетъ болѣть.