-- Какъ человѣкъ честный, я обезоруженъ,-- сказалъ онъ, бросаясь на стулъ.
Мистеръ Фледжби тоже сѣлъ, хотя не такъ рѣшительно, и незамѣтно отняль руку отъ носа. Своего рода естественная робость мѣшала ему высморкаться немедленно послѣ того, какъ носъ его принялъ было столь деликатный, чтобы не сказать, публичный характеръ, но мало-по-малу онъ превозмогъ это чувство.
-- Ламль,-- сказалъ онъ униженно, высморкавъ предварительно носъ,-- Ламль, надѣюсь, мы друзья попрежнему?
-- Фледжби,-- отвѣчалъ Ламль,-- ни слова больше объ этомъ.
-- Я, кажется, зашелъ слишкомъ далеко и раздосадовалъ васъ, но я это сдѣлалъ безъ злого умысла.
-- Ни слова больше, ни слова!-- повторилъ величественно мистеръ Ламль.-- Дайте мнѣ... (Фледжби вздрогнулъ) дайте мнѣ вашу руку!
Они пожали другъ другу руки, и мистеръ Ламль не могъ скрыть своей радости. Онъ былъ такой же трусъ, какъ и Фледжби, и ему тоже грозила опасность пострадать отъ него, если бъ онъ не нашелся во-время и не рѣшился поступить сообразно съ тѣмъ, что подмѣтилъ въ глазахъ Фледжби.
Завтракъ окончился въ полномъ согласіи. Было рѣшено, что супруги Ламль будутъ неослабно вести свою интригу, подвигая впередъ любовныя дѣла Фледжби и упрачивая ему побѣду. Фледжби, съ своей стороны, смиренно допуская, что онъ не обладаетъ искусствомъ быть пріятнымъ въ обществѣ, просилъ, чтобы его искусные союзники пособили ему.
Какъ мало зналъ мистеръ Подснапъ о кознямъ и ловушкахъ, окружавшихъ его "молодую особу!" Онъ считалъ ее въ совершенной безопасности въ храмѣ подснаповщины, ожидающею наступленія того момента, когда она, Джорджіана, обратится къ нему, Фицъ-Подснапу, и когда онъ надѣлитъ ее мірскими благами отъ своихъ щедротъ. Краска залила бы щеки его образцовой "молодой особы", если бы въ дѣлѣ подобнаго рода она рѣшилась поступить не такъ, какъ ей указано властью предержащей, и воспользоваться мірскими благами не такъ, какъ это предрѣшено тою же властью. Кто отдаетъ сію жену въ супружество сему мужу?-- Я, Подснапъ. Да погибнетъ же всякая дерзкая мысль, будто какое-либое мелкое твореніе осмѣлится вмѣшаться въ этотъ вопросъ!
Въ этотъ день былъ праздникъ, и Фледжби до самаго полудня не могъ возстановить ни равновѣсія своей души, ни обычной температуры своего носа. Въ Сити онъ направился только послѣ полудня, прошелъ противъ вытекавшаго оттуда живого потока и, только повернувъ въ предѣлы Сентъ-Мернакса, обрѣлъ наконецъ миръ и тишину. Стоявшій тамъ желтый оштукатуренный домъ съ выдавшимся впередъ верхнимъ этажемъ былъ тихъ, какъ и все кругомъ. Шторы на окнахъ были спущены, и надпись "Побсей и К°" въ окнѣ конторы въ нижнемъ этажѣ, казалось, дремала, выглядывая на спящую улицу.