Неувѣренность, съ какою было выговорено это имя, онъ подчеркнулъ новымъ безпокойнымъ взгля" домъ на ея лицо и сейчасъ же опустилъ глаза, какъ и раньше.
Лиззи ничего не сказала. Ему пришлось опять начинать, и онъ началъ съ возрастающимъ замѣшательствомъ:
-- Братъ вашъ сообщилъ мнѣ свои планы, какъ только они у него зародились. Онъ говорилъ мнѣ о нихъ и въ тотъ день, когда мы съ нимъ были у васъ, когда мы вмѣстѣ вышли отсюда, и я... и во мнѣ было свѣжо впечатлѣніе первой встрѣчи съ его сестрой...
Тутъ маленькая швея, можетъ быть, безъ всякаго умысла, высвободила одну руку, поддерживавшую ея подбородокъ, и повернула высокородную госпожу Правду лицомъ къ присутствующимъ, послѣ чего приняла прежнее положеніе.
-- Я одобрилъ его мысль,-- продолжалъ Брадлей, направляя свой безпокойный взглядъ на куклу и безсознательно остановивъ его на ней дольше, чѣмъ передъ тѣмъ на Лиззи,-- одобрилъ во-первыхъ потому, что вашему брату естественно было составить такой планъ, а во-вторыхъ потому, что я надѣялся содѣйствовать его осуществленію. Мнѣ доставило бы невыразимое удовольствіе... я принялъ бы самое горячее участіе въ этомъ дѣлѣ. Поэтому, долженъ сознаться, когда вашъ братъ обманулся въ надеждѣ, я тоже былъ огорченъ. Я избѣгаю всякой утайки и сознаюсь вполнѣ.
Онъ, повидимому, ободрился, высказавъ это. По крайней мѣрѣ онъ говорилъ теперь болѣе твердымъ и увѣреннымъ тономъ, хотя съ какимъ-то страннымъ поползновеніемъ стиснуть зубы, усиленно вывертывая въ то же время свою правую руку въ сжатой ладони лѣвой, какъ могъ бы это дѣлать человѣкъ, испытывающій сильную физическую боль и не желающій закричать.
-- Я человѣкъ съ глубокими чувствами и глубоко почувствовалъ горечь несбывшагося ожиданія. Я и теперь ее чувствую. Я только не показываю того, что чувствую: многіе изъ насъ принуждены постоянно подавлять свои чувства... Но возвратимся къ вашему брату. Онъ принялъ это дѣло такъ близко къ сердцу, что говорилъ о немъ въ моемъ присутствіи съ самимъ мистеромъ Юджиномъ Рейберномъ... Кажется, я вѣрно произношу это имя?.. Онъ говорилъ съ нимъ, но безъ всякихъ результатовъ, чему, разумѣется, легко повѣритъ всякій безпристрастный человѣкъ, неослѣпленный насчетъ истинныхъ нравственныхъ свойствъ мистера... мистера Юджина Рейборна.
Онъ снова посмотрѣлъ на Лиззи, и удержалъ на ней взглядъ. Лицо его то краснѣло, то блѣднѣло: блѣдность смѣнялась яркой краской. Такъ продолжалось нѣсколько секундъ, пока наконецъ мертвенная блѣдность не установилась на этомъ лицѣ.
-- Я долго думалъ и вотъ рѣшился придти къ вамъ одинъ. Я рѣшился обратиться къ вамъ, просить васъ оставить путь, который вы выбрали, и, вмѣсто того, чтобы довѣряться человѣку совершенно чужому,-- человѣку, дерзко оскорбившему вашего брата и... и другихъ,-- довѣриться вашему брату и другу вашего брата.
Когда въ лицѣ Брадлея произошла вышеописанная перемѣна, лицо Лиззи тоже измѣнилось: на немъ выразились гнѣвъ, отвращеніе и легкій оттѣнокъ страха. Она, однако, отвѣтила совершенно спокойно: