-- Нѣтъ,-- сказалъ упрямый юристъ.-- Предоставьте это мнѣ.
Обенрейцеръ продолжалъ далѣе:
-- Не стоитъ безпокоить васъ первой половиной письма,-- сказалъ онъ.-- Я могу передать содержаніе ея въ двухъ словахъ. Положеніе автора письма въ это время таково. Она уже долго живетъ въ Швейцаріи со своимъ мужемъ -- вынужденная жить здѣсь ради его здоровья. Они собираются черезъ недѣлю переѣзжать въ новое свое мѣстожительство, на Невшательское озеро, и будутъ въ состояніи принять миссисъ Миллеръ черезъ двѣ недѣли съ этого времени. Послѣ этого, авторъ входитъ далѣе въ важныя интимныя подробности. Она бездѣтна въ теченіе цѣлаго ряда лѣтъ и у нея съ мужемъ теперь уже нѣтъ никакой надежды имѣть дѣтей; они одиноки; имъ нуженъ какой-нибудь интересъ въ жизни; они рѣшили усыновить ребенка. Тутъ начинается важная часть письма, и поэтому отсюда я буду читать его вамъ слово въ слово.
Онъ перевернулъ первую страницу письма и сталъ читать слѣдующее:
"...Не посодѣйствуешь ли ты намъ, моя дорогая сестра, въ осуществленіи нашего новаго проекта? Будучи англичанами, мы хотимъ усыновить англійское дитя. Мнѣ кажется, что это можно сдѣлать въ Воспитательномъ Домѣ: повѣренные моего мужа въ Лондонѣ объяснятъ тебѣ, какимъ образомъ. Предоставляю выборъ тебѣ, но только съ соблюденіемъ нижеслѣдующихъ условій: ребенокъ долженъ быть мальчикомъ, не старше одного года. Пожалуйста, извини за безпокойство, которое я тебѣ причиняю своей просьбой. Не привезешь ли ты наше усыновленное дитя къ намъ вмѣстѣ со своими ребятами, когда поѣдешь въ Невшатель?
"Я должна добавить еще нѣсколько словъ относительно желаній моего мужа, относящихся къ этому дѣлу. Онъ рѣшилъ уберечь ребенка, котораго мы дѣлаемъ своимъ собственнымъ, отъ какихъ бы то ни было огорченій и потери самоуваженія въ будущемъ, что могло бы произойти благодаря открытію его настоящаго происхожденія. Онъ будетъ носить имя моего мужа и будетъ воспитанъ въ увѣренности, что онъ, дѣйствительно, нашъ сынъ. Его право на унаслѣдованіе всего того, что мы ему оставимъ, будетъ обезпечено за нимъ не только согласно англійскимъ законамъ, касающимся такихъ случаевъ, но также и согласно швейцарскимъ законамъ, такъ какъ мы прожили столь долго въ Швейцаріи, что возникаетъ вопросъ, нельзя ли насъ разсматривать въ качествѣ лицъ, "водворенныхъ" въ этой странѣ. Остается принять только единственную предосторожность, чтобы предупредить всякое послѣдующее раскрытіе тайны въ Воспитательномъ Домѣ. Но на бѣду наша фамилія очень рѣдко встрѣчается, поэтому, если мы будемъ фигурировать въ книгахъ этого учрежденія въ качествѣ лицъ, усыновляющихъ ребенка, то какъ разъ и можетъ случиться, что отъ этого произойдутъ тѣ или иныя нежелательныя послѣдствія. Твоя же фамилія, моя дорогая, такая фамилія, которую носятъ тысячи другихъ лицъ. Поэтому, если ты согласишься фигурировать въ книгахъ, то можно не бояться никакихъ разоблаченій съ этой стороны. Мы переѣзжаемъ по приказанію доктора въ такую часть Швейцаріи, гдѣ наши домашнія дѣла совершенно неизвѣстны, а ты, какъ я поняла изъ твоихъ словъ, собираешься нанять новую няньку для поѣздки, когда вы тронетесь въ путь, чтобы посѣтить насъ. При такихъ обстоятельствахъ можетъ показаться, что это мой ребенокъ, котораго везутъ ко мнѣ подъ попеченіемъ моей сестры. Единственная прислуга, котирую мы беремъ съ собой отсюда -- моя собственная горничная, на которую можно смѣло положиться. Что же касается юристовъ въ Англіи и Швейцаріи, то они уже по профессіи хранители секретовъ, и мы можемъ чувствовать себя совершенно спокойными въ этомъ отношеніи. Вотъ тебѣ и весь нашъ маленькій невинный заговоръ! Пиши, моя любимая, съ обратной почтой и сообщи мнѣ, что ты примешь въ немъ участіе".
-- Вы все еще скрываете имя автора этого письма?-- спросилъ Вендэль.
-- Я приберегаю имя автора до конца,-- отвѣтилъ Обенрейцеръ,-- и перехожу къ своему второму доказательству -- на этотъ разъ это, какъ вы видите, всего только къ бумажкѣ въ нѣсколько строкъ. Это меморандумъ, переданный швейцарскому юристу, составлявшему документы, на которые есть ссылка въ только что прочитанномъ мною письмѣ, написанный въ такихъ выраженіяхъ: "Принятъ отъ Англійскаго Воспитательнаго Дома для подкидышей 3-го марта 18S6 г. младенецъ мужескаго пола, названный въ Заведеніи Вальтеромъ Уайльдингомъ. Лицо, фигурирующее въ книгахъ въ качествѣ усыновителя ребенка -- миссисъ Джэнъ Анна Миллеръ, вдова, дѣйствующая въ данномъ случаѣ отъ имени своей замужней сестры, водворившейся въ Швейцаріи". Терпѣніе!-- замѣтилъ Обенрейцеръ, когда Вендэль, отмахнувшись отъ Бинтрея, вскочилъ на ноги.-- Я не буду долго скрывать имени. Еще двѣ маленькихъ бумажки, и я окончу. Третье доказательство! Удостовѣреніе доктора Ганца, еще до сихъ поръ практикующаго въ Невшателѣ, помѣченное іюлемъ 1838 года. Докторъ удостовѣряетъ (вы можете сами сейчасъ же это прочесть), во-первыхъ, что онъ пользовалъ усыновленнаго ребенка во время его дѣтскихъ болѣзней; во-вторыхъ, что за три мѣсяца до времени выдачи этого удостовѣренія, джентльменъ, усыновившій ребенка, умеръ; въ-третьихъ, что въ день выдачи удостовѣренія вдова этого джентльмэна и ея горничная, взявъ съ собой усыновленнаго ребенка, покинули Невшатель, чтобы вернуться въ Англію. Теперь остается прибавить къ этому еще одно звено, и моя цѣпь доказательствъ будетъ закончена. Горничная оставалась у своей хозяйки до ея смерти, послѣдовавшей только нѣсколько лѣтъ тому назадъ. Горничная можетъ клятвенно завѣрить тождественность усыновленнаго ребенка отъ его дѣтства до юности, отъ его юности до возмужалости, въ каковомъ возрастѣ онъ находится теперь. Вотъ ея адресъ. Въ Англіи -- и вотъ, мистеръ Вендэль, четвертое и послѣднее доказательство!
-- Почему вы обращаетесь ко мнѣ? -- сказалъ Вендэль, когда Обенрейцеръ швырнулъ на столъ записанный адресъ.
Обенрейцеръ повернулся къ нему, охваченный внезапно безумнымъ торжествомъ.