-- Моя мать двадцати пяти лѣтъ,-- сказалъ про себя м-ръ Уайльдингъ, когда его глаза съ восторгомъ послѣдовали за лучами солнца, падавшими на лицо портрета.-- Я повѣсилъ его здѣсь, чтобы всѣ посѣтители могли любоваться моей матерью въ расцвѣтѣ ея юности и красоты. Портретъ моей матери, когда ей было 50 лѣтъ, я повѣсилъ въ своей комнатѣ, не желая показывать его никому, какъ воспоминаніе, священное для меня. О, это вы, Джэрвисъ!

Эти послѣднія слова были обращены къ клерку, который тихонько постучалъ въ дверь, а теперь заглядывалъ въ комнату.

-- Да, сэръ. Я только хотѣлъ напомнить вамъ, сэръ, что уже пробило десять часовъ, и что въ конторѣ собралось нѣсколько женщинъ.

-- Боже мой,-- воскликнулъ виноторговецъ, причемъ его румянецъ еще болѣе усилился, а бѣлизна лица стала еще блѣднѣе,-- ихъ уже нѣсколько? Неужели такъ много? Я лучше начну, пока ихъ не набралось еще больше. Я буду принимать ихъ, Джэрвисъ, по очереди, въ порядкѣ ихъ прихода.

Быстро ретировавшись въ свое вольтеровское кресло за столомъ позади большой чернильницы и поставивъ сначала стулъ съ другой стороны стола противъ себя, м-ръ Уайльдингъ приступилъ къ своей задачѣ со значительнымъ страхомъ.

Онъ прошелъ сквозь строй, который всегда приходится проходить въ подобныхъ случаяхъ. Тутъ были обычные экземпляры чрезвычайно несимпатичныхъ женщинъ и обычные экземпляры слишкомъ ужъ симпатичныхъ женщинъ. Тутъ были вдовы морскихъ разбойниковъ, которыя пришли, чтобы захватить его и сжимали подъ мышкой зонтики съ такимъ видомъ, какъ будто-бы онъ былъ зонтикомъ, а каждое новое притѣсненіе, которое испытывалъ зонтикъ, доставалось на его долю. Тутъ были возвышенныя дѣвы, видавшія лучшіе дни и явившіяся, вооружившись свидѣтельствами отъ духовника о своихъ успѣхахъ въ богословіи, словно бы Уайльдингъ былъ Св. Петромъ съ его ключами. Тутъ были миленькія дѣвушки, которыя проходили, чтобы женить его на себѣ. Тутъ были экономки по профессіи, вродѣ нештатныхъ офицеровъ, которыя сами экзаменовали его, знаетъ ли онъ домашнее хозяйство, вмѣсто того, чтобы предоставить самихъ себя въ его распоряженіе. Тутъ были немощные инвалиды, которые не столько думали о жалованьи, сколько объ удобствахъ частнаго госпиталя. Тутъ были чувствительныя созданія, которыя разражались рыданіями при обращеніи къ нимъ и которыхъ приходилось приводить въ чувство стаканами холодной воды. Тутъ были нѣкоторыя просительницы, которыя приходили вдвоемъ, одна очень многообѣщающая особа, другая ровно ничего необѣщающая: изъ нихъ многообѣщающая очаровательно отвѣчала на всѣ вопросы, пока въ концѣ концовъ не оказывалось, что она совершенно не выставляетъ своей кандидактуры, но является только подругой ничего необѣщающей особы, которая вся красная сидитъ въ абсолютномъ молчаніи и въ очевидной обидѣ.

Наконецъ, когда у добродушнаго виноторговца стало не хватать духу продолжать, въ комнату вошла претендентка, совершенно непохожая на всѣхъ остальныхъ. Это была женщина, примѣрно лѣтъ пятидесяти, но казавшаяся моложе своихъ лѣтъ; лицо ея было замѣчательно по мягкой веселости, а манеры ея были не менѣе замѣчательны тѣмъ, что на нихъ лежалъ спокойный отпечатокъ ровнаго характера. Въ ея одеждѣ нельзя было-бы ничего измѣнить къ лучшему. Въ ея тихомъ самообладаніи надъ своими манерами ничего нельзя было-бы измѣнить къ ея выгодѣ. Ничто не могло бы быть въ лучшемъ согласіи съ тѣмъ и съ другимъ, чѣмъ ея голосъ, когда она отвѣтила на заданный ей вопросъ: "Какое имя буду я имѣть удовольствіе записать здѣсь?" такими словами:

-- Меня зовутъ Сара Гольстроо. Миссисъ Гольстроо. Мой мужъ умеръ много лѣтъ тому назадъ, и у насъ не было дѣтей.

Едва-ли можно было бы извлечь у кого нибудь другого полъ-дюжиной вопросовъ такъ много относящагося къ дѣлу. Ея голосъ такъ пріятно прозвучалъ для слуха м-ра Уайльдинга, когда тотъ дѣлалъ свои замѣтки, что онъ, пожалуй, довольно долго возился съ ними. Когда онъ снова поднялъ голову, то вполнѣ понятно, что взоръ миссисъ Гольдстроо уже пробѣжалъ по всей комнатѣ и теперь обратился къ нему отъ камина. Этотъ взглядъ выражалъ искреннюю готовность быть справедливой и немедленно отвѣчать.

-- Вы извините меня, если я предложу вамъ нѣсколько вопросовъ?-- произнесъ скромный виноторговецъ.