Лѣто и осень прошли. Приближалось Рождество и Новый Годъ.
Въ качествѣ душеприказчиковъ, честно расположенныхъ выполнить свой долгъ по отношенію къ умершему, Вендэль и Бинтрей имѣли не одно озабоченное совѣщаніе по поводу послѣдней воли Уайльдинга. Юристъ съ самаго же начала объявилъ, что въ этомъ дѣлѣ прямо невозможно предпринять что-нибудь цѣлесообразное. Тѣ единственные открытые розыски, которые можно было бы предпринять съ цѣлью найти потеряннаго человѣка, уже были произведены самимъ Уайльдингомъ съ тѣмъ результатомъ, что время и смерть не оставили никакого слѣда для поисковъ. Чтобы печатать объявленія и вызывать посредствомъ ихъ претендентовъ на имущество, необходимо было сообщить обо всемъ подробно -- а дѣйствовать такъ, значило бы поднять на ноги половину мошенниковъ Англіи, которые заявились бы съ претензіями, что они, именно, и являются настоящими Вальтерами Уайльдингами.-- "Если намъ удастся найти слѣдъ потеряннаго человѣка, то мы воспользуемся представившимся случаемъ. Если намъ не удастся это сдѣлать, то соберемся на другое совѣщаніе въ первую годовщину смерти Уайльдинга". Такъ совѣтовалъ Бинтрей. Такъ и принужденъ былъ поступить Вендэль въ данный моментъ, несмотря на самое ревностное желаніе выполнить волю своего друга.
Обращаясь отъ того, что интересовало его въ прошедшемъ, къ своимъ интересамъ въ будущемъ, Вендэль все еще чувствовалъ, что передъ нимъ открываются туманныя перспективы. Проходилъ мѣсяцъ за мѣсяцемъ со времени его перваго визита въ Сого-сквэръ -- и за все это время онъ говорилъ Маргаритѣ, что любитъ ее, только на одномъ языкѣ -- на языкѣ взглядовъ, который иногда сопровождался при удобномъ случаѣ языкомъ рукопожатій.
Но что же ему мѣшало? То единственное неустранимое препятствіе, которое было съ самаго же начала на его пути. Какъ бы благопріятно ни складывались обстоятельства, всѣ усилія Вендэля поговорить съ Маргаритой наединѣ неизмѣнно заканчивались однимъ и тѣмъ же. Подъ самыми случайными предлогами, по возможности самымъ невиннымъ образомъ Обенрейцеръ всегда вставалъ у него на пути.
Въ послѣдніе дни стараго года Вендэлю представился неожиданный случай провести съ Маргаритой вечеръ, случай, которымъ Вендэль рѣшилъ воспользоваться, чтобы найти возможность переговорить съ ней съ глазу на глазъ. Обенрейцеръ приглашалъ его сердечной запиской въ Сого-сквэръ отобѣдать съ ними въ небольшой компаніи въ день Новаго Года. "Мы будемъ только вчетверомъ", гласила записка. "Мы будемъ только вдвоемъ еще до конца вечера!" рѣшилъ Вендэль.
Среди англичанъ день Новаго Года знаменуется только приглашеніями на обѣдъ и больше ничѣмъ. У иностранцевъ-же день этотъ представляетъ наиболѣе удобный случай въ году, чтобы поднести и принять подарокъ. Иногда можно перенятъ чужой обычай. Въ этомъ случаѣ Вендэль, ни мало не колеблясь, попытался это сдѣлать. Онъ затруднялся только рѣшить, какой надо сдѣлать новогодній подарокъ Маргаритѣ. Ревнивая гордость дочери крестьянина -- болѣзненно чувствительной къ неравенству ихъ соціальнаго положенія -- втайнѣ возстала бы противъ него, если бы онъ рѣшился сдѣлать богатый подарокъ. Единственнымъ подаркомъ, которому можно было довѣрить надежду снискать путь къ ея сердцу, былъ подарокъ, который могъ сдѣлать и бѣдный человѣкъ. Стойко поборовъ искушеніе въ видѣ брилліантовъ и рубиновъ, Вендэдь купилъ филигранную брошь генуэзской работы -- самое простое и скромное украшеніе, какое онъ только могъ найти въ ювелирномъ магазинѣ.
Онъ незамѣтно вложилъ свой подарокъ въ руку Маргариты, которую она протянула ему въ знакъ привѣтствія, когда онъ пришелъ къ нимъ въ день обѣда.
-- Вы впервые встрѣчаете день Новаго Года въ Англіи,-- сказалъ онъ.-- Позвольте мнѣ помочь вамъ сдѣлать его похожимъ на день Новаго Года у васъ на родинѣ.
Она поблагодарила его немного принужденно, взглянувъ на футляръ и не зная, что можетъ въ немъ заключаться. Открывъ его и увидѣвъ тотъ простой видъ, подъ которымъ Вендэль сознательно сдѣлалъ ей свой маленькій подарокъ въ знакъ памяти, она сразу же поняла тѣ причины, подъ вліяніемъ которыхъ онъ дѣйствовалъ. Она повернула къ нему свое лицо съ ласковымъ взглядомъ, который говорилъ: "Должна сознаться, что вы угодили и польстили мнѣ". Никогда она не была такъ очаровательна въ глазахъ Вендэля, какъ въ этотъ моментъ.
Ея зимнее платье -- темная шелковая юбка съ чернымъ бархатнымъ корсажемъ, доходящимъ до шеи и мягко окружающимъ ее опушкой изъ лебяжьяго пуха -- увеличивало, благодаря контрасту, ослѣпительную бѣлизну ея лица и красоту ея волосъ. И только, когда она отвернулась отъ него къ зеркалу и, снявъ брошь, которая была на ней, приколола его новогодній подарокъ, Вендэль отвелъ отъ нея свой взоръ и сдѣлалъ открытіе, что въ комнатѣ есть еще другія лица, кромѣ Маргариты. Онъ только теперь сообразилъ,-- что руки Обенрейцера нѣжно завладѣли его локтями. Онъ только теперь услышалъ слова Обенрейцера, благодарившаго его за вниманіе къ Маргаритѣ съ чуть замѣтной насмѣшкой въ голосѣ. ("Такой простой подарокъ, дорогой сэръ, и сколько имъ выказано тонкаго такта!"). Онъ только теперь замѣтилъ впервые, что въ комнатѣ былъ еще одинъ гость, кромѣ него, и единственный при этомъ, котораго Обенрейцеръ представилъ ему, какъ соотечественника и друга. У друга было лоснящееся лицо, другъ былъ достаточно плотной комплекціи. Повидимому онъ былъ въ осеннемъ періодѣ человѣческой жизни. Въ теченіе вечера онъ обнаружилъ двѣ необыкновенныя способности: способность молчать и способность опорожнять бутылки.