Дѣлать было нечего. Съ послѣднимъ Блэквольскимъ поѣздомъ я снова воротился въ Лондонъ и по пути наводилъ справки, не проѣзжалъ ли еврей съ дорожнымъ мѣшкомъ. По пріѣздѣ въ Лондонъ, я обратился съ разспросами къ носильщикамъ. Надобно сказать, что въ ту пору по Блэквольской дорогѣ проѣзжало пропасть пассажировъ, а потому замѣтить между ними жида съ дорожнымъ мѣшкомъ значило то же самое, что найти иголку въ копнѣ сѣна. Но, къ моему счастію, открылось, что одинъ изъ носильщиковъ видѣлъ какого-то жида и носилъ для него какой-то дорожный мѣшокъ въ такую-то гостиницу. Безъ всякаго сомнѣнія, я отправляюсь въ ту гостиницу и узнаю, что жидъ былъ въ ней нѣсколько часовъ и потомъ уѣхалъ, но куда, неизвѣстно. Я разспрашиваю того, другого, и изъ всѣхъ разспросовъ узнаю однѣ только примѣты дорожнаго мѣшка. И вотъ въ чемъ заключались эти примѣты: на одной сторонѣ мѣшка былъ вышитъ зеленый попугай на желтой подставкѣ. Этого попугая мнѣ достаточно было, чтобы попасть на слѣды самого Мешека, и я пускаюсь по нимъ, сначала до Чектенгама, потомъ до Бирмингама, до Ливерпуля и, наконецъ, до Атлантическаго океана. Въ Ливерпулѣ погоня прекратилась. Узнавъ, что жидъ мой укатилъ въ Америку, я уже навсегда было откланялся и Мешеку. и его дорожному мѣшку съ зеленымъ попугаемъ.

Спустя много мѣсяцевъ -- почти около года -- Ирландскій банкъ былъ ограбленъ на семь тысячъ фунтовъ. Всѣ подозрѣнія падали на одного доктора Донди, съ отъѣздомъ котораго въ Америку начали появляться оттуда ассигнаціи обкраденнаго банка. Докторъ Донди уже успѣлъ купить себѣ помѣстье въ округѣ Нью-Джерзи, и потому, для удовлетворенія истцовъ, нужно было отправиться туда, арестовать его имѣніе и продать съ публичнаго торга. Для этой цѣли меня откомандировали въ Америку.

Я вышелъ на берегъ въ Бостонѣ и отправился въ Нью-Іоркъ. Здѣсь я узналъ, что Донди размѣнялъ нью-іоркскія деньги на Нью-джсрзейскія и эти деньги положилъ въ Ново-Брауншвейгскій банкъ. Чтобъ поймать этого мошенника, необходимо нужно было заманить его въ Нью-Іоркскій округъ, а это стоило большого труда и искусства, Однажды Донди обѣщался пріѣхать, но обманулъ, не знаю почему. Въ другой разъ онъ уже совсѣмъ собрался ѣхать; но у дѣтей его открылась корь, и ему по необходимости пришлось остаться дома, Наконецъ, я дождался, что онъ пріѣхалъ въ Нью-Іоркъ на пароходѣ. Я арестовалъ его и безъ всякихъ церемоній посадилъ въ "Могилы". Этимъ именемъ называется нью-іоркская уголовная тюрьма. На другое утро я отправился въ "Могилы" для допроса, Когда я проходилъ черезъ комнату общаго присутствія и посматривалъ, по обыкновенію, во всѣ углы, мнѣ вдругъ попался на глаза дорожный мѣшокъ и на этомъ мѣшкѣ... какъ бы вы думали, кого я увидѣлъ? Ни болѣе, ни менѣе, какъ зеленаго попугая на желтой подставкѣ, за которымъ я гонялся по Англіи.

-- Этотъ мѣшокъ съ зеленымъ на немъ попугаемъ,-- вскричалъ я отъ радости:-- принадлежитъ одному англійскому жиду Аарону Метеку. Головой своей ручаюсь, что я говорю вамъ правду.

Нью-Іоркскіе полицейскіе чиновники остолбенѣли отъ изумленія.

-- Почему вы знаете?-- спросили о ни.

-- Еще бы мнѣ не знать!-- отвѣчалъ я,-- Кромѣ этой птицы, я во всю жизнь свою ни за кѣмъ не гонялся такъ далеко.

-- Неужели и въ самомъ дѣлѣ мѣшокъ этотъ принадлежалъ Мешеку?-- спросили мы съ видомъ изумленія.

-- Безъ всякаго сомнѣнія! Мешекъ попался въ "Могилы" за какое-то новое преступленіе. Осмотрѣвъ дорожный мѣшокъ, я нашелъ въ немъ любопытныя записки, послужившія мнѣ превосходнымъ орудіемъ къ открытію всѣхъ мошенничествъ жида Аарона Мешека.

-----