-- Да, сэръ,-- отвѣчаетъ дама почтенной наружности.-- Она приходила, и скатерть принадлежитъ мнѣ.
-- Она сказала,-- продолжаетъ спокойно дядюшка:-- что эта скатерть ея сестры, и что сестра послала ее сюда.
-- Да, сэръ, это такъ.
-- Хорошо,-- говоритъ дядюшка съ таинственнымъ видомъ:-- но вы ей не сестра?
-- Нѣтъ, сэръ, я не сестра ей. Но человѣкъ въ крайности не любитъ объяснять всѣ обстоятельства, какъ они есть, и она сказала то, что я поручила ей сказать. Я знаю, сэръ, что нехорошо извращать истину, и очень объ этомъ жалѣю, потому что я должна была теперь придти за этимъ издалека.
-- Мнѣ также очень жаль,-- отвѣчаетъ дядюшка: -- что я задержалъ скатерть и причинилъ вамъ такое безпокойство, но мы должны быть благоразумны, сударыня, а то, что сказала эта молодая дѣвушка, слишкомъ недостаточно... Притомъ же скатерть такая длинная; она могла принадлежать кораблю, напримѣръ, могла быть добыта не совсѣмъ честно... а мѣтка на этомъ углѣ полуистерта.
-- Дѣйствительно, вы правы, сэръ.
-- Далѣе,-- продолжаетъ дядюшка:-- скатерть эта слишкомъ длинна для обыкновеннаго дома.
-- Вы совершенно правы, сэръ; но я содержала гостиницу въ Боу -- гостиницу Лисица и Виноградъ -- и эта скатерть употреблялась для общаго стола.
Тогда, убѣдясь собственными ушами и глазами, дядюшка складываетъ скатерть и говоритъ, что онъ готовъ снабдить даму нужною суммою денегъ. Дѣло улажено такимъ образомъ къ обоюдному удовольствію.