Оливеръ обрадовался, что могъ быть полезенъ; онъ считалъ себя счастливымъ, что могъ видѣть лица, хоть и дурныхъ людей, и услышать человѣческій голосъ. Онъ сталъ на колѣно, между-тѣмъ, какъ Докинсъ сѣлъ на столъ и приказалъ ему чистить свои сапоги.
Было ли то чувство свободы и независимости, которое могло пробудиться въ разумномъ животномъ, когда оно небрежно сидѣло на столѣ, куря трубку и болтая ногами, между-тѣмъ, какъ ему чистили сапоги, а оно само не побезпокоилось даже снять ихъ; или хорошій табакъ смягчилъ чувства Докинса, или крѣпкое пиво,-- только онъ вдругъ сдѣлался необыкновенно-ласковъ. Нѣсколько минутъ задумчиво смотрѣлъ онъ на Оливера; потомъ, поднявъ голову и вздохнувъ, сказалъ Бэтсу;
-- Какъ жаль, что онъ не плутъ!
-- Ахъ! сказалъ Чарльсъ Бэтсъ: -- онъ не знаетъ, что для него полезно.
Докинсъ опять вздохнулъ и началъ снова курить; Чарльсъ Бэтсъ тоже. Нѣсколько минутъ они курили молча.
-- Мнѣ кажется, ты даже не знаешь, что такое плутъ? спросилъ печально Докинсъ.
-- Это, кажется, во... то-есть вы, не такъ ли? спросилъ Оливеръ съ упрекомъ.
-- Да, отвѣчалъ Докинсъ.-- И я горжусь этимъ, и Феджинъ, и Сайксъ, и Нанси, и Бэтсъ, и даже собака,-- мы всѣ гордимся своимъ званіемъ. Ты можешь составить себѣ состояніе, разбогатѣть...
-- Не хочу, робко отвѣчалъ Оливеръ.-- Я бы желалъ только, чтобъ меня выпустили отсюда. Я... я бы лучше хотѣлъ уйдти.
-- А Феджинъ не хочетъ этого! сказалъ Чарльсъ.