Путешествіе.
Когда они вышли на улицу, утро было пасмурно и дождливо; сильный вѣтеръ гналъ черныя тучи. Ночь была сырая, вся дорога покрылась грязью, и вода лилась еще изъ трубъ. Заря едва начинала заниматься; это еще болѣе увеличивало мрачность, потому-что слабый свѣтъ ея затмѣвалъ только блескъ фонарей, не освѣщая мокрыхъ крышъ и грязныхъ улицъ. Казалось, въ этой части города всѣ еще спали, потому-что ставни у домовъ еще не отпирались, и улицы, Чрезъ которыя они проходили, были пусты и спокойны.
Въ это время они вышли на Бетнельгринскую Дорогу. Нѣкоторые фонари уже потухали, нѣсколько возовъ тихо тянулись къ Лондону, и повременимъ катился дилижансъ, покрытый грязью; трактиры, освѣщенные внутри газомъ, были уже открыты. Мало-по-малу начали отворяться лавки, и кое-гдѣ встрѣчались прохожіе. Потомъ показались толпы мастеровыхъ, идущихъ на работу; потомъ мужчины и женщины съ корзинами на головахъ, разносчики съ зеленью, молочницы съ кувшинами и множество другихъ продавцовъ. Когда они подходили къ Сити, шумъ и говоръ постепенно увеличивались. Было уже свѣтло, какъ обыкновенно бываетъ днемъ, и хлопотливое утро началось уже для половины лондонскаго народонаселенія.
Приближаясь къ Смитфильду, Оливеръ Твистъ удивленъ былъ смѣшеніемъ какихъ-то нестройныхъ звуковъ, поразившихъ слухъ его.
Здѣсь былъ рынокъ. Земля почти на вершокъ покрыта грязью и водою; густой паръ, подымавшійся отъ скота, смѣшивался съ туманомъ и висѣлъ неподвижно надъ трубами домовъ. Почти вся средина обширной площади занята была баранами, а за ними длинными рядами стояли коровы и быки. Крестьяне, мясники, погонщики, носильщики, мальчишки, мошенники, зѣваки и бродяги самаго низкаго класса смѣшивались въ одну густую массу. Свистъ погонщиковъ, лай собакъ, блеяніе барановъ и хрюканье поросятъ; крики разносчиковъ, брань, ругательства и ссоры со всѣхъ сторонъ, звонъ колокольчиковъ и громовый говоръ въ трактирахъ; толкотня, крики, драка; какіе-то смѣшенные звуки, летѣвшіе со всѣхъ концовъ рынка, и немытыя, нечесаныя, заспанныя рожи, бѣгающія взадъ и впередъ, толкая всѣхъ на дорогѣ, дѣлали эту сцену столь смѣшною, что Оливеръ едва вѣрилъ глазамъ своимъ.
Сайксъ, таща за собою Оливера, расталкивалъ себѣ дорогу въ самой густотѣ толпы и не обращалъ вниманія ни на звуки, ни на лица, которыя такъ удивляли мальчика. Раза два или три онъ кивнулъ головою знакомымъ и, отказавшись отъ ихъ приглашеній, продолжалъ свой путь далѣе.
-- Ну, пріятель, грубо сказалъ Сайксъ, смотря на часы церкви св. Андрея:-- скоро семь! Прибавляй шагу. Не отставай же!
Сайксъ съ этимъ словомъ толкнулъ впередъ своего маленькаго спутника; Оливеръ, прискакивая и бѣжа, старался не отставать отъ разбойника.
Они дошли до угла Гайд-Парка и вышли на дорогу къ Кенсингтону. Сайксъ, увидѣвъ извощика, учтиво просилъ довезти ихъ до Изльворта.
-- Садитесь, сказалъ онъ.-- Это вашъ мальчикъ?