-- Именно! замѣтилъ Сайксъ съ удовольствіемъ:-- женщины всегда умѣютъ лучше насъ толковать вещи. Ну, теперь онъ, кажется, понялъ. Давайте ужинать.
Въ-слѣдствіе этого приказанія, Нанси накрыла столъ скатертью и, вышедъ изъ комнаты, тотчасъ воротилась назадъ съ бутылкою портеру и блюдомъ бараньихъ головъ, что дало поводъ Сайксу говорить многія очень занимательныя остроты. Въ-самомъ-дѣлѣ, этотъ достойный джентльменъ, можетъ-быть, обрадованный близостью успѣха, былъ въ самомъ веселомъ расположеніи духа; онъ выпилъ весь портеръ до капли и во все продолженіе ужина не сказалъ болѣе четырехъ ругательствъ.
Ужинъ кончился; можно было догадаться, что Оливеръ не имѣлъ большаго аппетита. Сайксъ, выпивъ два стакана водки и воды, бросился на постель, приказавъ Нанси, съ угрозами въ случаѣ неповиновенія, разбудить его къ пяти часамъ. Оливеръ, по его приказанію, легъ въ платьѣ на тюфякѣ, постланномъ на полу; а дѣвушка, поправивъ огонь, сѣла передъ нимъ, готовясь разбудить ихъ въ назначенное время.
Долго Оливеръ не засыпалъ, думая, не найдетъ ли Нанси какъ-нибудь случая шепнуть ему что-нибудь; но дѣвушка неподвижно сидѣла передъ огнемъ, иногда поправляя дрова. Утомленный ожиданіемъ, онъ наконецъ заснулъ.
Когда онъ проснулся, чай стоялъ на столѣ, и Сайксъ наполнялъ разными вещами карманы своего сюртука, висѣвшаго на стулѣ, между-тѣмъ, какъ Нанси приготовляла завтракъ. Еще не разсвѣтало, потому-что свѣча все еще горѣла, и на улицѣ было совершенно темно. Мелкій дождь стучалъ въ окна; небо было мрачно и облачно.
-- Вставай! ворчалъ Сайксъ:-- половина пятаго! Скорѣе, или ты не получишь завтрака, потому-что ужь поздно.
Оливеръ недолго одѣвался, и позавтракавъ, сказалъ Сайксу, что онъ готовъ.
Нанси, едва-взглянувъ на мальчика, набросила ему на шею платокъ, а Сайксъ надѣлъ ему на плечи большой грубый плащъ. Одѣвъ его такимъ образомъ, разбойникъ взялъ его за руку, показавъ на пистолетъ, который спряталъ въ боковой карманъ сюртука, кивнулъ головою ПанСи и увелъ его.
Оливеръ обернулся на минуту, когда они подошли къ двери, въ надеждѣ встрѣтить взглядъ дѣвушки. Но она заняла прежнее свое мѣсто передъ огнемъ и сидѣла совершенно-неподвижно.