Оливеръ взглянулъ на Сайкса съ робкимъ, безмолвнымъ удивленіемъ и, подвинувъ стулъ къ огню, сѣлъ повѣся голову, самъ не понимая, гдѣ онъ и что вкругъ его происходитъ.
-- Ну, сказалъ Тоби, когда молодой Жидъ поставилъ остатки кушанья и бутылку на столъ: -- счастливаго успѣха. Онъ всталъ, чтобъ выпить, осторожно поставилъ пустую трубку въ уголъ, подошелъ къ столу, налилъ стаканъ вина и выпилъ. Сайксъ сдѣлалъ, то же.
-- Каплю для мальчика, сказалъ Тоби, наливая полрюмки.-- Пей, ты, невинность!
-- Право, сказалъ Оливеръ, жалобно смотря ему въ лицо:-- право, я...
-- Пей! вскричалъ Тоби.-- Развѣ ты думаешь, я не знаю, что для тебя хорошо, что нѣтъ? Вели ему пить, Биль.
-- Совѣтую, сказалъ Сайксъ, ударивъ по карману. Чортъ возьми, онъ безпокойнѣе цѣлой семьи бѣсенятъ! Пей сію же минуту!
Устрашенный угрозами, Оливеръ вдругъ проглотилъ что было въ рюмкѣ и тотчасъ началъ сильно кашлять, что привело въ восхищеніе Тоби Кракита и Берни; даже самъ Сайксъ не могъ не усмѣхнуться.
Когда Сайксъ удовлетворилъ своему аппетиту (Оливеръ не могъ ничего ѣсть, кромѣ корки хлѣба, которую его заставили проглотить), два друга легли на стульяхъ, чтобъ немного отдохнуть. Оливеръ остался на стулѣ передъ огнемъ, а Берни, завернувшись въ одѣяло, легъ на полу, возлѣ печки.
Нѣсколько времени они спали, или притворялись спящими: никто не двигался, кромѣ Берни, который два раза вставалъ и поправлялъ угли. Оливеръ тихо началъ засыпать, припоминая сцены прошедшаго дня, какъ вдругъ Тоби Кракитъ вскочилъ и объявилъ, что уже половица перваго.
Въ-минуту двое другихъ были на ногахъ и дѣятельно занялись приготовленіями. Сайксъ и его пріятель обвернули себѣ шеи большими темными платками и надѣли сюртуки; между-тѣмъ, Берни, открыть сундукъ, началъ вынимать для нихъ разныя вещи.